Когда я переезжала в Питер, у меня имелся заранее заготовленный план по покорению города.
Примерная наметка была такова: я сразу въезжаю в город в розовом акриловом парике, кожаных леггинсах и на семи единорогах. И одним своим появлением реорганизую городское пространство до неузнаваемости.
«Чу! Кто это?!» — вопрошали бы обезумевшие горожане друг у друга и падали в обморок от счастья. Газеты бы писали: «Сверхновая звезда! Смесь Die Antword и Довлатова!»
Что-то в этом роде, да.
Но пока я сутки ехала на поезде, так притомилась, что решила план с единорогами на денёк отложить. Въехать в город на Неве сначала, так сказать, в черновом варианте: поспать, пошастать туда-сюда по переулочкам, а уж после устроить феерию с конями и рейвами. На чистовик.
Но случилась осечка, не все я просчитала. От непривычной для провинциального взгляда красоты у меня начал отекать мозг (я в этом почти уверена). Имелись достоверные признаки: в первую очередь отек блокировал речевой центр. Я ни с кем не могла членораздельно поговорить. Подбегала к какому-нибудь человеку на улице и вопила: «Боже, вы такой красивый!» (в розовом парике это ещё, возможно, было бы уместно, но я-то была без парика).
Или сяду на уступок у рояля и шепелявлю: «Вова, сыграй мне на фортепьяну!» Вова что-то там импровизирует, как попало, а я сижу одурманенная эстетикой.
КУЛЬТУРА!
Когда как-то вечером Олег забрался на табурет и начал читать стихи, свет и вовсе померк. Я забыла, зачем вообще ехала в Питер.
Конечно, я подстраховалась на случай амнезии: у меня с собой был блокнот, в котором моим ровным детским почерком все было расписано по пунктам.
Во-первых, я должна была открыть некий ресторан, где к концу дня шеф-повар выходит к гостям и садится с ними за длинный деревянный стол. Все ему аплодируют, а потом вместе едят чиабатту с вином, или что-то в этом роде.
Помимо этого у меня было три стрит-арт проекта, Daybreaker-вечеринки, два музыкальных альбома и всякое по мелочи.
Но после стихов на стуле стало ясно, что в этом мире уже есть все необходимое: стихи, красота, добрые слова.
И что-то еще пытаться к миру пришить, надстроить, впихнуть — преступление против хорошего.
Я решила, что надо еще подумать, план несовершенен - и, кажется, мир устал от того, что все хотят его покорить.
