В ХХ веке, в 1917-ом, Россия пережила один из самых страшных культурных обвалов в истории – но сделала ли выводы?
Интеллигенция любой страны подвергла бы всестороннему анализу причины катастрофы 1917 года, пересмотрела бы основы всего интеллектуального наследия предшествующих веков. У нас же не изменилось ничего, никаких «вех» не сменилось, кроме смены поколений, последнему из которых стало просто неинтересно «отряхивать пыль веков от хартий» и «в чем-то там разбираться»...
Мы «не сменили вехи» до катастрофы, мы не сменили их в 90-е, не меняем их и ныне. По-прежнему в ходу те же авторы, те же цитаты, нет даже попытки переосмысления прошлого, попробуй, затронь того же Толстого – не поймут-с. Всё, что исподволь привело к катастрофе – по-прежнему изучается, как «сокровища культуры», в одном сундуке храним мы моль и меха, волков и овец, и очень изумляемся, открыв сундуки и обнаружив там только тлю да труху.
Сегодня история словно вернулась в наезженную «дореволюционную» колею, ушло поколение, которое помнило революцию. А «уроки истории» - смешная блажь, кто их помнит?
Но если в моих словах есть доля истины - не пора ли хотя бы перестать считать классикой мерзейшие погромные тексты Толстого да переиздавать поэмы Некрасова? Хватит звать Русь к топору...
Дозовёмся же снова, ей-богу..
Кстати, меня всегда интересовало, каким образом идёт отбор произведений для формирования детских умов? Что может вынести ребёнок в школе из немалой части навязанной ему «нетленки»? Ведь учителями давно замечено, что при изучении «Героя нашего времени» школьники становятся равнодушнее и подлее. Стоит ли изучать это произведение в школе? Но оно там и поныне.
Когда-то Пушкин оценил «Горе от ума» словами «во всей комедии ни плана, ни мысли главной, ни истины». Зачем же её изучать?
Заметьте, сам классик приводит самый жёсткий критерий художественного произведения: «план, главная мысль и истина», проще говоря, продуманность, наличие стержня повествования и соответствие его высшей правде жизни.
Чему учат гнетущие пьесы смертельно больного Чехова? Зачем годами подростки читают бездарного Чернышевского? Что может вынести ребёнок из лживого Горького? К чему изучать бездарный «Разгром» Фадеева?
Сегодня программа пересматривается, но вместо одних плохих произведений добавляются другие, и в них снова – «ни плана, ни мысли главной, ни истины».
При анализе мирового литературного процесса давно было отмечено, что множество нашумевших книг в последующем умирают. Но некоторые, и не обязательно нашумевшие, живут. Почему канул Вольтер, изданный когда-то 60-томным собранием по 600 строк в томе? Почему скромный романчик "Опасные связи" Шодерло де Лакло уцелел в веках и живёт уже 220 с лишним лет? Во времена Джейн Остин издавалось около 140 романов в год, почему из них сегодня читается только Остин? Почему, несмотря на тысячелетия, отделяющие нас от него, жив Гомер? Почему читается Шекспир? Почему сегодня не найдёшь любителя гремевшего когда-то Золя, но помнят малопродуктивного Шарля Гюисманса?
Сопоставив книги исчезнувшие и оставшиеся в веках легко понять, что их отличает. Прежде всего, уцелели книги высокой морали, чётко различающие добро и зло. Шекспир не колеблясь называет Макбета и Яго злодеями, Лакло зовёт Вальмона распутником. Исчезают же те авторы, кто перекашивает критерии морали даже на волос: их бессмертие длится не более сорока лет, потом - Лета...
В России же, кроме книг Жуковского, Гоголя, Пушкина, Достоевского, публицистики Бунина и романов Дудинцева, по-настоящему нравственных книг нет вообще…