В людском представлении присутствует вновь и вновь возобновляющаяся
попытка победы над танатосом с помощью эроса. Сюжет этот отнюдь не нов
и проходит красной нитью через многие поэтические и прозаические
творения.
Для более явственного примера мне хотелось бы использовать два
произведения, первое из них это «Степной Волк» Германа Гессе и второе
визуальная новелла «Бесконечное лето».
В обоих из них главные героями являются выброшенные на обочину жизни и
потерявшие себя в ней мужчины. Более этого трагизм повествования
заключен в том, что и мономир обоих протагонистов распадается и увядает,
являя нам пустоту и бессмысленность бытия любого осознающего себя
человека.
Кажется, лишь смерть может вырвать их из этого состояния прозябания и
векового кошмарного сна на яву.
Но что не так с этими людьми? Что отталкивает их и делает вечными
скитальцами в этом самом лучшем из миров мире? Миллионы таких же, как
они, каждый день встают с постелей, выполняют свой утренний моцион и
идут на работу, возвращаясь за тем к своей тусклой обыденности.
Кто же не прав в этой ситуации, главные герои этих произведений или весь
остальной свет?
Мудрецы прошлого давным давно подметили, что с этим миром что то не
так, не может то, что пронизано пустотой и фальшей быть настоящим,
заключили они. Тут появляется Платоновский мир идей, как человеческая
попытка дать объяснение этому феномену. Да, мы живем в царстве теней,
того подлинного мира, в который нам надлежит попасть, всякое участие в
мире сем бессмысленно, примерно также никчемно в своём сне делаться
королем и по пробуждению радоваться этому событию. Лучшие люди это
созерцатели, дальше по шкале приоритетности все те, чья жизнь
максимально приближена к созерцательству, ремесленникам в своей
конструкции Платон отводил самое последнее место.
Глядя на ситуацию, описанную в «Степном волке» и «Бесконечном лете» с
этого ракурса протагонисты этого произведения Гарри Галлер и Семен
Персунов представляются нам идеалами добродетели человека созерцателя.
Но что то всё равно гнетет их и разрушает их блаженное состояние…Хотя
быть может наши персонажи просто не догадываются о своей счастливой
участи?
Не смотря на возрастное и интеллектуальное неравенство Гарри Галлер и
Семен Персунов едины в своём несчастье. Мы можем заключить, что многие
знания, в самом деле, не делают счастливыми, но напротив порождают ещё
большую скорбь. И в сюжете Германа Гессе мы видим, что Галлер более
несчастен и уже вплотную подошел к бездне забвения, зачаровано
прислушиваясь к ее манящему зову.
Обоим героям тесно в рамках обыденного существования и фатум переносит
их в сюрреалистические миры, где они кажется, даже примиряются со своим
бытием, обретают принятие и некое подобие понимания, хоть для человека, в
самом деле, нет ничего страшнее того, чтобы быть понятым.
Понимание означает ограничение и занесение в строгие рамки, выход за
которые автоматически ставит объект вне закона. Выход за эти рамки
означает лишь одно – утрату права на жизнь.
Отсюда следует, что стремление быть понятым является стремлением к
смерти, прекращению своего мучительного существованию и представляет
собой акт крика отчаяния.
И Гарри Геллер из «Степного волка» и Семен Персунов из «Бесконечного
лета» попадают под чары ласкающих слух сирен, женских персонажей чьё
влияние схоже с воздействием демонических суккубов или лявр.
В итоге чувственные наслаждения берут вверх над рациональностью и
целиком и полностью захватывают главных героев, отвлекая их от жестокого
и пустого реального мира.
Получается, что чуму бессмысленного бытия лечат холерой пожирающей и
сжигающей изнутри страсти. Разница лишь в том, что сирена, суккуб или
лявра убивает усыпленного ей человека, но итог всё равно тут будет один и
тот же, капитуляция перед серым и обыденным существованием.
Не лучше ли в этом отношении коллаборационизм, добровольное
сотрудничество и вовлеченность в дела мира сего? Полагаю, что и то и то
одинаково плохо и тлетворно. Всё это единое выстелание дороги для смерти,
по которой она пройдёт своим ускоренным маршем.
Последние главы «Степного волка» и «Бесконечного лета» ставят
ультиматум перед главными персонажами, они должны отказаться от своего
старого обветшалого и потрепанного мономира в пользу торжества
бессознательного. Разум отступает, слагая свои знамена, и сдаваясь на
милость победителя, и нам предстает открытый финал.
Оба произведения оставляют после своего завершения ощущения
недосказанности и оборванности, что в целом отражает дух времени
постмодерна, с его бегством от осознания конечности бытия и
табуированностью вопросов смерти.
Будем, пить, веселиться, ибо завтра умрем, говорит упивающийся
чувственными наслаждениями современный человек. Главное лишь пить
побольше и делать своё веселье нескончаемым, чтобы то, что завтра
надлежит умереть предалось забвению.
В произведениях прошлого, типичный пример «Страдание юного Вертера»
Гете, эрос был лишь проводником танатоса. Автор не пытается выставить
чувственные наслаждения на поединок против смерти в надежде на то, что
они совладают с последним врагом человека.
Дело в безнадежном поединке постмодерниста против Бога, в котором
против Создателя применяется всё, включая и то, что Вседержитель сам
даровал человеку.
И если древние в своих трагедиях прекрасно понимали безнадежность своей
битвы с придуманными ими богами, и в этом и была суть всего трагизма и
вызова, то наш современник в безумстве своем рассчитывает победить Бога и
начать самому устанавливать правила игры на основе Готтентотской морали
Но Господь в Своей силе, лишь смеется над этими жалкими попытками, и то,
что в былые времена было трагедией, обращается в комедию, а порой и
откровенный фарс.
«Степной волк» и «Бескоенчое лето» заканчиваются добровольным
принятием безумия и помешательства персонажами, очень даже возможно,
что такой плачевный финал постигнет и всё человечество, поставившее себя
высшим судией и ориентиром.