Ежегодное совещание командного состава пятой военно-космической армии Марсианского военного округа, которое по традиции проводили вечером 31 декабря, на этот раз непозволительно затянулось. Может быть, из-за слишком длинной речи нового командующего армией адмирала Сергея Лисицкого, решившего, что страна доверила ему судьбу ни много ни мало целой галактики. А может быть, из-за присутствия генерала американских космических войск Марти Стивенса, которому коллеги из России вознамерились продемонстрировать всю мощь и величие российских вооруженных сил и потому уделили больше внимания той части совещания, где говорилось о силах и средствах.
Полковник Анатолий Терентьев, сорокалетний начальник лунной базы «Прогресс», на которой проводилось совещание, поглядывал на часы на мониторе своего планшета и думал, что программу мероприятия, вероятно, придется изменить. Как только вся эта скука закончится, он пригласит участников с их семьями в оранжерею, созданную заботливыми руками его жены, а запланированную прогулку по поверхности Луны, пожалуй, отменит. Терентьев вывел на экран данные с камер видеонаблюдения. На кухне роботы заканчивали нарезку салатов и принялись сервировать столы в кают-компании. Жены, устроившись на диванах в огромной гостиной, попивали мартини и о чем-то оживленно беседовали. Дети, коих было не меньше тридцати, носились по игровой площадке в северном крыле.
Стоя за кафедрой в конференц-зале, адмирал Лисицкий говорил о том, что новый 2156 год станет годом испытаний и дерзких вызовов, принесет угрозы и тревоги. Терентьеву послышались нотки надежды в голосе командующего. Казалось, адмирал жаждал подвигов, ему хотелось столкнуться с угрозами и мужественно их ликвидировать, как, наверное, всякому человеку, назначенному на новое место и считающему, что он справится с этими обязанностями лучше предшественника – пусть только выпадет шанс это доказать.
Когда командующий закончил, часы показывали без четверти десять. Времени на прогулку явно не оставалось.
Терентьев уже собирался выключить планшет, как генерал Маслов, командующий группировкой войск противоядерной обороны, навалился на стол всем телом, вонзился взглядом в генерала Стивенса и хриплым голосом спросил:
– Мистер Стивенс, не хотите сказать ответное слово? В нем можете заодно пояснить, почему вы увеличили количество пусковых установок на Венере.
Лисицкий грозно глянул на Маслова.
– Евгений Сергеевич, – сказал он, – кажется, я не давал вам слова.
Маслов ответил равнодушным взглядом. Он был самым старшим по возрасту среди присутствующих, и гневом командира его было не запугать. Стивенс замер, размышляя, может он отвечать или стоит дождаться разрешения Лисицкого.
– Но да, – обратился командующий уже к американцу, – Марти, почему вы усилили базу на Венере пусковыми установками?
– Я думал, мы здесь обсуждаем то, что происходит вокруг Марса, – широко улыбаясь, ответил Стивенс.
– Я знаю, какие двигатели на ваших ракетах, Стивенс, – сказал Маслов. – Мы с вами не успеем дойти до конца коридора, как они уже разнесут Марс на куски.
– Зачем нам это надо, мистер Маслов? – лицо американца стало серьезным. – Не поясните? На Марсе полно наших колоний.
– Я ведь образно. Для примера. Если у тебя есть ракеты класса «Интерстеллар» с ядерными зарядами на Венере, ты контролируешь половину солнечной системы. Вот о чем я говорю.
Стивенс уперся обеими руками в стол.
– Наверное, ваша разведка имеет те же данные, что и наша. Гватемала построила три космических корабля, и на каждом из них по двадцать пусковых шахт.
– У Гватемалы нет ядерных зарядов, – возразил глава разведуправления генерал Семёнкин. – Всё, что они могут загрузить в свои шахты – обычная баллистика, в космосе практически бесполезная, вы и без меня это знаете.
– Гватемала, – сказал Стивенс, – покупает боеголовки у Кубы, а на Кубе их собирают из частей, которые закупаются в Иране, Объединенной Корее и Турции. С тех пор, как страны третьего мира получили доступ к этим компонентам, мы уже ни в чем не уверены.
– Могли бы нас предупредить, – подытожил Лисицкий. – Чтоб и мы меры приняли.
– Гватемала вам не угрожает, – сказал американец.
– Марти, – Маслов выключил планшет и поднялся. – Это ядерное оружие в космосе. Один неудачный пуск угрожает нам всем. Давайте расходиться, Сергей Валентинович. Жрать охота. Да и жены заскучали уже.
Офицеры повставали со своих мест, загалдели.
В конференц-зал быстрым шагом вошел адъютант командующего, низенький лысоватый майор в круглых очках, и стал что-то тихо докладывать начальнику. Вид у майора был взволнованный. Терентьев напрягся. До нового года оставалось два часа.
Лисицкий отошел к окну и тронул ставню. Она медленно, с легким шуршанием ушла вверх, открыв взорам присутствующих пустынный лунный пейзаж. Вдалеке между кратерами неуклюжей гусеницей полз транспортный луноход.
– Господа, – командующий развернулся к участникам совещания, – только что поступили данные: нанесен ядерный удар по Южной Африке.
– Зачем? – вполголоса, будто бы у самого себя спросил Терентьев.
– Марти, вы не охренели часом? – нахмурился Маслов.
– Это не мы! – запротестовал Стивенс. – Для чего нам бить по Африке? Это асбурд!
– Откуда нам знать, зачем? – продолжил наступление Маслов. – Зачем вы в тысяча девятьсот пятьдесят третьем во Вьетнам полезли?
– Боже мой, Евгений! – взмахнул руками американец. – Ты нашел, что вспомнить! Ещё бы Вторую мировую приплел!
– Смотри у меня!
– Семёнкин! – распорядился командующий. – Павел Степанович, поставьте задачу, пусть разберутся, кто стрелял. Какие последствия, ущерб, жертвы? Господа! – сказал он так, чтобы все услышали. – Боюсь, наше празднование придется отменить. Приказываю всем вернуться в свои штабы и организовать работу по подготовке к обороне от ядерных атак. Стивенс, ваш шаттл улетел?
– К сожалению, да.
– Наши тоже. Терентьев, сколько у вас челноков?
– Десять основных и пять резервных, товарищ командующий.
– Прекрасно! Нам хватит. Стивенс, мы вас отправим.
– Благодарю.
– Анатолий Иванович, – Лисицкий подозвал к себе Терентьева. – Челноки мы заберем все. Вы останетесь с женщинами и детьми. Шаттлы за ними я пришлю. Им ни слова про удар. Вам ясно?
– Так точно, Сергей Валентинович.
– Скажите, что президент объявил срочное совещание начальников штабов... Ну, что-нибудь придумайте.
– Не волнуйтесь, товарищ командующий. У меня хорошее бомбоубежище, в крайнем случае, всех уведу туда.
– Не думаю, что возникнет необходимость. Мы быстро разберемся с этим. Думаю, какая-нибудь затрапезная африканская республика провела неудачные испытания контрафактного ядерного заряда, вот и всё. Ваши челноки вернутся в течение шести часов, не больше. Шаттл пришлю раньше. Выполняйте.
Терентьев кивнул и, пробиваясь через толпу не спеша тянущихся к выходу генералов, вышел.
Он проконтролировал убытие челноков, раздал подчиненным указания, усадил женщин с детьми за праздничный стол и проводил уходящий год глотком шампанского и ложкой оливье. Затем покинул шумную кают-компанию и принялся бродить по коридорам базы, периодически заглядывая в планшет в ожидании вестей с Земли. Новостные ресурсы все как один молчали. Ничего не говорилось даже про удар в Африке. «Может, это была дезинформация?» – думал полковник. Тогда скоро всё выяснится, и жизнь вернется в свое русло.
Терентьев ещё в годы учебы в военно-космическом училище писал реферат о последствиях неконтролируемого распространения ядерного оружия. Делал математические расчеты, по которым получалось, что достаточно пары часов, чтобы уничтожить Землю, если все страны, имеющие ядерное оружие, нанесут удары по своим противникам. За годы, прошедшие с его выпуска из училища, земляне освоили все соседние планеты, создали транскосмические ядерные ракеты, и теперь Луна, на темной стороне которой располагалась его небольшая база, была словно островок в огромном Тихом океане, смести который мог любой крупный шторм.
За спиной Терентьева раздались шаги.
– Пап?
Полковник обернулся. Его старший сын Марк, которому исполнилось семнадцать, был точной копией самого Терентьева в молодости: высокий, стройный, с острым ясным взглядом. Гроза женщин.
– Пап, что происходит? – спросил Марк.
– Ничего особенного, – ответил Терентьев. – Ты почему не со всеми?
– Там скучно. Женщины одни и малолетки.
– А дочь Егорова? Ей шестнадцать. Я думал, вы сойдетесь.
– Маринка тупая, пап. Губы дует и селфится. Хихикает, как ненормальная. Дочки генералов все такие.
– Они не всегда были генералами, – усмехнулся Терентьев.
– Пап, ты же мне сейчас зубы заговариваешь, да? – прищурился Марк.
Ничего от сына не скроешь. Проницательный, как черт.
– Всё под контролем, сын. Это пока что не твоя забота. Тебе школу окончить надо, потом уже о государственных делах думать.
– Что-то опасное?
– Марк, – полковник повысил голос, – говорю тебе, не лезь! Лучше сделай так, чтобы женщины были спокойны, займи их.
Юноша помрачнел.
– Я ведь должен знать, от чего я их защищаю.
– Кто-то неудачно испытал ядерное оружие на Земле, ясно? – сдался Терентьев. – Наши разбираются и скоро вернутся сюда. Иди.
Планшет завибрировал. Пришло оповещение о приближении шаттла. Полковник направился на посадочную площадку.
У трапа его встретил адъютант командующего.
– Толя, шеф дал команду вывезти жён и детей на «Протон».
– На Марс? – удивился полковник. – Чего так далеко? А сам он где?
– На Земле. Я не знаю ничего, и не спрашивай! – замахал руками майор. – Там суета такая, жуть! Твои челноки задержатся немного, я думаю.
– Вот засада, – почесал в затылке Терентьев. – У тебя сколько мест? Жён сотрудников захватишь?
– Да, могу. Если кто лишний есть, давай тоже заберу. Наверное, мы завтра уже вернем всех обратно. Но база «Протон» лучше укреплена, ты же знаешь. Чем черт…
– Сейчас распоряжусь!
Уже не скрывая волнения от женщин, Терентьев заставил их забрать самые необходимые вещи и рассадил в шаттле вместе с детьми. Оставив лишь дежурную смену, он объявил эвакуацию и для остального личного состава с их семьями. Сборы прошли быстро, и через сорок минут шаттл был готов к убытию.
Терентьев с адъютантом сверяли списки, когда по трапу спустился Марк.
– Пап, можно я с тобой останусь? Мама не против.
– Ты чего удумал? Вас вывозят туда, где безопасно.
– Мне с тобой безопасно. Да и тебе не так одиноко будет.
– Сын, не время перечить. У меня будет работа.
– Я помогу. Пап, пожалуйста.
– Толя, давай живее решай, – вмешался майор. – Вылетать надо.
– А, пёс с тобой, – махнул Терентьев рукой, - оставайся. Иди в мой кабинет, я сейчас.
– Спасибо, пап, – Марк убежал.
– Счастливо вам, – сказал полковник, пожимая адъютанту руку. – Скорее бы всё разрешилось.
Майор широко улыбнулся и скрылся в шаттле.
Марк сидел в кабинете за компьютером.
– В новостях ничего нет, пап, – сказал он, когда отец вошел. – Ленты не обновлялись уже два часа. Вообще ничего не пишут.
– Шут с ними. Там всё равно вранье одно.
– Много нас осталось?
– Десять человек без нас с тобой, – Терентьев тронул ставню, и она плавно уползла вверх.
– Ого! Мало. Хватит столько?
– На сутки хватит. А завтра все вернутся. Ещё челноки прилетят, пилоты будут здесь. Кто сюда к нам полезет, когда на Земле заваруха?
Марк пожал плечами.
Полковник сделал обход базы. Люди находились на рабочих местах, спокойно исполняли свои обязанности, как в любой другой день, будто ничего не случилось.
– Что там в эфире? – спросил Терентьев связиста Богданову, единственную женщину, оставшуюся на базе.
– Тишина, товарищ полковник, – ответила Богданова, подскакивая с места. – Все каналы молчат. Ни одного сигнала.
– Присаживайтесь, Наташа. Свяжитесь с центром, уточните обстановку и получите указания.
– Я постоянно выхожу на них, Анатолий Иванович. Они не отвечают. Уже час как.
– Как час? – возмутился полковник. – Почему не доложила?
– Я дежурному доложила… – растерялась Богданова.
– Ладно, сам разберусь. Пройди ещё раз все каналы, все частоты. Разрешаю использовать зашифрованные и экстренные. Получи ответ хоть от кого-нибудь.
– Есть, товарищ полковник.
Терентьев заторопился. Дежурный был бледен и растерян. Он не мог связаться ни с одним подразделением военно-космических сил, равно как получить хоть какую-то информацию о ситуации на Земле.
– Павлов, – отчитывал он подчиненного, – после смены рапортом мне доложите, как вы тут службу несли, вам ясно? Как я должен принимать решения, если у меня нет информации? Челноки наши на связи?
– Нет, товарищ полковник.
– Да что, черт возьми… – начал закипать Терентьев.
– А, нет, нет! – воскликнул дежурный. – Вот, один на радаре появился! Летит сюда! Это сорок пятый, товарищ полковник!
– Наконец-то, – пробормотал Терентьев и убежал на посадочную площадку.
Пилот стоял у челнока. Бескровные губы его дрожали, глаза, напротив, были налиты кровью.
– Петухов! – закричал полковник. – Слава богу, ты здесь! Где остальные? Что происходит?
Петухов облизал губы и попытался что-то сказать, но вместо слов выдавил из себя лишь хрип. Расстегнул скафандр и потер шею, будто проблема была именно в ней.
– Там, – сказал он наконец, – на Земле… Ад.
– Докладывай по сути! – взбесился Терентьев.
– Война, товарищ полковник.
– Кто начал-то?
– Так и не ясно. Я едва улетел. Связи нет, все спутники сбиты.
– Где остальные челноки?
– Они не вернутся, товарищ полковник, – Петухов опустил взгляд.
– Вот чёрт.
– Пап, что там? – на площадку вбежал Марк. За ним вошли другие оставшиеся на базе.
– Внимание! – объявил Терентьев. – Согласно инструкции, в случае ядерной войны мы консервируем «Прогресс», забираем секретные документы и эвакуируемся на базу «Протон» на Марсе. Челнок только один, а это значит, что за раз улетят только три человека. Значит так…
– Товарищ полковник, – прервал его пилот, – мы уже не сможем эвакуироваться.
– Что ты несёшь? Инструкция четко предписывает…
– Товарищ полковник! – Петухов чуть не плакал. – Как вы не поймете?! Нам некуда эвакуироваться? Некуда вообще!
Терентьев умолк. Что-то внутри лопнуло, и по телу разлилось парализующее чувство беспомощности. В голове понеслись мысли об отправленных на Марс женах офицеров, его собственной жене и двух младших дочерях, о том, что ему сейчас делать с горсткой людей, оставшихся с ним, и что вообще делать дальше с жизнью. И будет ли она, эта жизнь.
Дрожащими руками он достал планшет.
– Внешняя камера, – отдал голосовой приказ.
На мониторе появилось изображение. Марк приблизился к отцу и заглянул через плечо.
– Покажи Марс, – сказал полковник.
Красная планета была окутана дымом.
– Земля.
– За пределами видимости, – ответил женский голос из планшета.
– Венера.
– За пределами видимости.
– Ещё раз Марс.
Планета была похожа на клубок серой шерсти, смотанный кое-как. Из-под дымовой завесы вынырнул яркий огненный шар и, описывая дугу, устремился в ту сторону, где должна была быть Земля. Луна находилась как раз на пути ракеты. Полковник подумал, что так, наверное, себя чувствовали защитники средневековых крепостей, когда видели выпущенный катапультой в их сторону снаряд и гадали, долетит он или нет.
– Вычислить траекторию, – приказал Терентьев.
– Вычисляю, – сообщил беспристрастный голос.
Полковник поднял взгляд. Его сотрудники замерли в ожидании. Шар на мониторе стремительно рос. Богданова начала плакать. Завхоз присел на стоящие рядом ящики и закрыл лицо руками.
– Цель ракеты, – повторил Терентьев приказ.
– Вычисляю.
Полковник засомневался, хочет ли он знать ответ? Времени на то, чтобы скрыться в убежище, не осталось. Челнок стартовать не успеет. А ядерный заряд разнесет Луну на куски независимо от того, будут ли они знать об этом.
Терентьев вздохнул и взглянул в глаза сыну. Марк, даже если боялся, умело скрывал это, его глаза сохраняли остроту и ясность. Пожалуй, из него вышел бы прекрасный офицер. Анатолий Иванович крепко обнял сына и с трудом проглотил горький ком.
Затем выключил планшет, посмотрел на коллег и улыбнулся.
– Скоро узнаем, – сказал он.