Не хотела смотреть последние "одесские" фильмы. По причинам эмоциональным. Которые изложены, в частности, Натальей Холмогоровой. Второе мая 2014, кому надо объяснять?
Пришлось. В семье существуют люди, которым надо по роду деятельности, а мне и деться некуда.
Что же. Думаю, разные политические причины вполне допустимы, чтобы не смотреть и не касаться вообще. Но не допустимы, чтобы оценивать, раз уж прикоснулся.
Понимаю всех, кому противна сама мишпуха, так сказать. Но уж если смотрел, то надо подходить с точки зрения создателей.
Итак, "Одесский пароход" Урсуляка. Три абсолютных составляющих.
Первая: один из лучших современных режиссеров, автор "Ликвидации".
Вторая: созвездие лучших современных актеров. Чего ни говорите, а это лучшее, что есть.
Третье: классик. Вы можете ненавидеть/презирать Михаил Михайловича Жванецкого, но не можете не отдавать ему должного. Это классик советской эстрадной миниатюры. Именно советской. Не русской, не российской. Но в советское время миниатюры этого человека кочевали по записям на магнитофонных катушках, его цитировали, его любили.
И?
Три таких вот составных части, а на выходе полное дерьмо. Что произошло?
Ужасное. Непрофессионализм.
Комедия — это ведь такой низкий жанр. Палец покажи, они засмеются. А если еще и фамилии поставить (Жванецкий, Урсуляк, набор актеров) — описаются.
Ну, что. Такие все уважаемые люди, а облажались по полной. Из-за чего? Из-за того, что влезли скопом на чужую поляну.
Казалось бы — элементарные вещи. Должны были учитывать. Но не учли.
1. Первого января мы вылили в раковину полбутылки "Вдовы Клико". Выдохлось. Юмор — выдыхается очень быстро. "Как мы могли смеяться над этим десять лет назад"? Могли. А сегодня — выдохлось. Юмор может перейти в стадию "традиция" ("Ирония судьбы"), это высшая форма. Но если не перешел, то до свидания. Надо выливать.
2. У юмора множесто форм. Одна в другую не переходит или же переходит с трудом. Литературу трудно исполнять на эстраде, невозможно экранизировать. Эстраду невозможно экранизировать. Фразы "Какая гадость, эта ваша заливная рыба" и "Кошелек, кошелек! Какой кошелек?" в обычном тексте пройдут незамеченными. Трудно ставить "Двенадцать стульев", "Мастера и Маргариту", Зощенко и Бабеля. Практически невозможно.
3. А как ставить эстраду? Нет героев, нет сюжета, нет ничего. Есть только ритм и акцент на фразе. В фильме "Одесский параход" посмотрите миниатюру "Плохо слышно". Там, где Хаматова говорит по телефону. Теперь посмотрите эту миниатюру в исполнении Карцева. Сама миниатюра очень посредственна. Но Карцев ее вытягивает. В его исполнении она идет полторы минуты. В фильме — минут пять (хотя кажется, что вечность). Карцев ее сокращает. В фильме ее (и без того излишне длинную) растягивают еще и еще.
4. Жванецкий — классик эстрады. Не литературы! (Его называют именно литературным мэтром, но это бред). Не кинематографа! Не театра! Узкий жанр. Классик эстрады, но не современной, а прошедшего времени. И тут его вдруг начинают ставить, как Шекспира. С киновходами, с киновыходами. Со всеми декорациями. Разве при этих входящих удивительно, что на выходе дерьмо?
5. Советская юмористическая эстрада — отдельный жанр. Это монолог, реже — диалог. Все построено на ритме и на воображении зрителя, которое все время обманывают. Создают в двух словах картину, потом ее поворачивают (смех), потом ее опрокидывают (смех). Это невозможно показать. Или очень трудно.
Ох, могу писать и дальше, это невнятные наброски.
Надо, наверное, писать рецензию. Потому что не ожидала от целого коллектива мэтров такого детского, беспомощного результата. Как такое было возможно? Почему?
Постараюсь ответить позже.
Ольга ТУХАНИНА