«Маловато будет!»
Эти слова отлично характеризуют польскую внешнюю политику периода интербеллума. И ладно бы всё ограничилось смутным временем Гражданской войны в России и сопредельных странах, доминионах и кишлаках. В тот период польское государство и впрямь поимело неиллюзорный территориальный профит в виде немалых тысяч белорусских, украинских и литовских гектар. Так ведь нет — гордым сынам второй Ржечи Посполитой хотелось ещё вкусностей.
Разумеется, это так выглядело со стороны. На деле-то всякие высокопоставленные прохиндеи просто стравливали через «колонизационный клапан» пар, накапливающийся в посполитых головах при виде окружающих их польских реалий. Надо же как-то утилизировать потенциально разрушительные порывы души рядового пассионария, недовольного законами, налогами, дороговизной и изжогой! Но таки да, к чести наследников крылатых гусар можно заметить, что они не против были помахать флажком и гордо пройтись неровным строем под транспарантом с идиотской надписью.
Кстати, глаза вас не обманывают, там написано «колонизационный», а не «канализационный». Не то, чтобы в данном случае была большая разница, но приходится констатировать — Польша в тридцатые годы грезила колониями.
В 1930 году с подачи военных создаётся «Морская и колониальная лига» — общественная организация, члены и другие органы которой жаждали видеть польский флаг как можно дальше. Нет, не там, где вы подумали, а над портами и крепостями всяких Мозамбиков. Чтобы, значить, выступать в роли белых господинов для всевозможных чернокожих Муфас.
Эта самая «Лига» очень быстро и совершенно неожиданно стала одним из самых популярных общественных объединений в довоенной Польше. Десятки и сотни тысяч пшеков спали и видели, как завтра, на худой конец — послезавтра они будут тискать сочных мулаток и время от времени подносить к губам запотевший бокал с блю кюрасао, чтобы сделать из него большой глоток. В крайнем случае — два.
Да, этим людям очень хотелось стать колонистами. Вряд ли они точно знали, что для этого нужно. Зато такая армия последователей позволяла лидерам движения чувствовать себя в числе самых влиятельных людей в стране. Они издавали журналы и спонсировали фильмы соответствующей направленности. Ксёндзы в костёлах возносили молитвы об их здравии (а заодно - о скорейшем приобретении Варшавой какой-нибудь Анголы, разумеется). Они задавали повестку дня на парламентских заседаниях. Дошло до того, что, кинув клич, они собрали деньги на строительство подводной лодки, оснащённой по последнему слову дизельпанковой техники!
Было очевидно, что создать требуемый шедевр сама Речь Посполита была не в силах. Но зато это могут конструкторы «царицы морей» — Великобритании! Ну, наверное…
Британцы не разделяли оптимизма потенциального заказчика. Они прикинули чай к носу и объявили, что скорость в 20 узлов для корабля подводным водоизмещением не менее полутора тысяч тонн мало соответствует реалиям тогдашнего подлодковедения, а так-то они вполне согласны создать нечто подобное за скромную сумму в 10 221 000 злотых. Это поляков не устраивало, и они нашли в Голландии верфь, где всё запилят согласно ТЗ, да ещё на миллион (ну, почти) дешевле.
Мало того. Хозяева верфи De Schelde во Флиссингене согласились получить значительную часть оплаты заказа не чеканной монетой, а годным польским пивоваренным ячменём, да к тому же некоторое количество материалов заказать у польских же производителей. В условиях посткризисной Европы (а это был 1936 год) такой поворот устраивал всех.
Со стороны заказчика, которым выступил польский ВМФ, договор подписал начальник флотского командования Ежи Свирский. Это был человек интересной судьбы. В 1902 году он окончил питерский Морской кадетский корпус, отучился на штурмана и был направлен на Чёрное море. В 1917 году Свирский, уже при погонах каперанга, перекрашивается в жовто-блакитный и настолько активно украинизирует Черноморский флот, что уже через год по личному распоряжению гетмана Скоропадского примеряет адмиральские эполеты.
Однако покомандовать флотом в тот момент не пришлось — к середине декабря режим гетмана окончательно разложился на шкварки и липовый мёд, а а над кораблями взяли контроль державы Антанты. Пришлось нашему Ежику следовать маршрутом «чемодан — вокзал — Варшава». Вновь контр-адмиралом, но теперь уже Второй Речи Посполитой он стал лишь в 1931 году.
Но вернёмся к нашей подлодке. Строительство её началось 14 августа 1936 года, а уже через полтора года и один день на её палубе камлал местный священник из польской диаспоры и возносил благодарения своим польским богам за щедрых заказчиков, не давших разориться градообразующему предприятию. Тогда же посудина получила имя ОRP Orzeł, т.е. «Орёл». Однако лишь 2 февраля 1939 года лодка покинула Флиссинген и направилась в Гдыню.
Это был весьма солидный по скромным польским меркам корабль. Голланцы постарались на славу. Два двигателя Sulzer почти в пять тысяч сил каждый разгоняли её многотонную тушу до честных 19 с половиной узлов. В торпедном отсеке ждали своего часа 20 торпед, а для всякой мелочёвки имелось 105-мм орудие на палубе. По всем показателям, кроме, разве что, максимальной глубины погружения, «Орёл» превосходил лодки типа VII, самого распространённого в кригсмарине. Однако воевать с немцами в тот момент не предполагалось.
А с кем же? С Большим Красным Братом??
Снова мимо. То есть, конечно, польский план «Всхуд» предполагал отражение нападения с востока, но «Орлу» в нём места не нашлось.
Всё просто. Эта лодка, как и однотипная «Сенп», предназначалась для войны за пределами Балтики. Ей было тесно в этом море. «Орёл» требовал простора. Желательно, океанского.
Серьёзно, поляки в случае чего были не прочь повоевать на океанах! Атлантическом, например. Или Индийском. Ведь именно там расположен Мадагаскар! И именно туда предполагалось выслать польских евреев.
Больше того, существовал такой вполне серьёзный проект, а лозунг «Żydzi na Madagaskar!» (»Евреев- на Мадагаскар») пользовался в конце тридцатых немалой популярностью. Планировалось, что Франция передаст остров Польше и на нём будет расселено порядка десяти тысяч семей. Эдакое заморское гетто.
В Варшаве даже создали соответствующую рабочую группу, представители которой в 1937 году посетили Мадагаскар и в основном остались очень довольны увиденным. Все, кроме еврейских специалистов. Но их мнение учитывалось в последнюю очередь.
Вот так, с прицелом на светлое колониальное будущее поляки и начали дооснащение своего подводного флота. После «Орла» и «Сенпа» планировалось построить ещё две лодки того же типа. Польше требовалось утвердиться на дальних морях! Вон, соотечественники уже начали потихоньку селиться в Анголе и Бразилии. Отчего бы не расширить просвещённую польскую экспансию в самые дальние уголки земли? Камерун, Океания, даже Антарктида ждут — не дождутся, когда же над ними прострёт крылья польский орёл.
Примерно так рассуждали в «Колониальной лиге». И нужно понимать, что у руля в ней стояли совсем не фантазёры-идеалисты. Возглавлявшие её генералы Мариуш Заруский, Густав Орлич-Дрешер, Казимир Соснковский были далеко не последними людьми в военном ведомстве. Они сумели сколотить квази-военную «патриотическую» организацию, в которую на 1939 год вошло порядка миллиона человек. Всё потому, что куда приличнее выглядят требования новых земель, исходящие от общественной организации, «из народа», так сказать, а не напрямую от Минобороны.
Но пока что эти самые земли только ждали польского сапога, а предназначенные для контроля над их побережьем подводные лодки мариновались на Балтийском море, где у Польши имелось побережье длиной-то в 42 мили.
И именно эти 42 мили полякам пришлось оборонять в 1939 году в т.ч. при помощи подводных лодок. Получалось не блестяще. И на море, и в воздухе у немчуры было колоссальное превосходство. Отважные польские мореходы сражались, не покладая ни на что, но силы были слишком неравными. И уже к началу второй недели войны командир Генрик Клочковский радирует, что всё плохо — лодка повреждена, экипаж переутомлён, а запасы еды, воды и женщин, второпях погруженные на лодку не полностью, подходят к закономерному органу — концу. К тому же у него самого, кажется, тиф. Что делать-то, посполитыя?!
В ответ Родина ему отвечала, что слышит, знает, но помочь не может, ибо база Хель, из которой вышла лодка, ужо под немцем, а больше идти вам, ребятки, некуда. Разве только в нейтральную Швецию…
«Ну что ж, а почему бы и не в Швецию?», решил Клочковский. И, повинуясь тайному голосу души своей, двинул в Таллин.
Как они там всем экипажем с течью и командиром в карантине шлёпали в эстонскую столицу — это вообще отдельная поэма, достойная того, чтобы её отлить в граните. А в это время в самой Эстонии происходили удивительные события, развитие которых грозило изменить социально-политическую физиономию региона на десятилетия вперёд.
Для того, чтобы в них разобраться, неплохо бы откатить наше просвещённое внимание на несколько лет назад. Итак…
Глупо думать, что Европа не обратила внимание на приход нацистов к власти в Германии. Уже с 1934 года Советы совместно с французами продвигали идею Восточного пакта — эдакой эрзац-системы коллективной безопасности. Правда, интересы этих двух держав очень быстро разошлись. В Москве спали и видели, как втянуть в эту систему немцев, в то время как в Париже и сами не знали, чего хотят. А там ещё и англичанка не переставала гадить. Уж больно лордам не хотелось нарушения баланса сил на континенте, как они его видели. В конечном счёте, вся эта история окончилась пшиком с минимальным выхлопом в виде усиления агентуры бошей в странах-лимитрофах.
Время шло, аппетиты росли. Причём не только у Гитлера — вон, поляки вместе с венграми проглотили по кусочку Чехословакии в октябре 1938-го. В Москве даже сделали вид, что на чехов им не наплевать, но в Праге куда больше боялись усов Будённого, нежели аналогичного органа геноссе фон Нейрата, и уже через полгода гансы маршировали по Пражскому Граду. Нет, это была ещё не война.
Поляки, не теряя времени, нежно потирали свои колониальные амбиции и не переставали пускать слюни на Литву, часть которой уже находилась под их контролем аж с 1922 года. Но тут в Кремле проснулись и прямо объявили: займи немцы Мемель, а поляки — Каунас, доблестная Красная Армия в считанные дни освободит Эстонию и Латвию. Лорды быстренько отшлёпали не в меру ретивых панов, а Гитлер Мемель-Клайпеду таки отжал.
Обстановка в Прибалтике усложнялась с каждой неделей. Внимание слишком многих держав было приковано к этому региону. Эстония всё больше склонялась к союзу с Рейхом, вот только общей границы с ним не имела. Тем более, что в эстонском народе сильны были германофобские настроения, и Гитлера многие считали куда большим злодеем, чем Сталина, что по тем временам даже удивительно. Ну а с публикацией советско-германского пакта стало очевидно, что край этот «покраснеет» очень-очень скоро.
…И вот, в ночь с 14 на 15 сентября «Орёл» неспешно отшвартовался на рейде Пайсаар. Лодку в общих чертах осмотрели. Её командира — тоже. Выяснилось, что оба они вполне годны к дальнейшему несению тягот, бремени и вообще воинской службы, хотя лодке и требуется небольшой ремонт, а Клочковскому — отдых. Он настолько переутомился, что чувствовал себя не лучше тифозного. На всякий случае было принято решение назначить и.о. командира лейтенанта Яна Грудзиньского, а лодку срочно готовить к выходу обратно в море — ведь война, и в порту нейтральной страны боевое судно не должно задерживаться более, чем на сутки. В противном случае — гроб, гроб, кладбище, интернирование.
Но, пока разбирались с повреждениями Клочковского и здоровьем «Орла», порт покинул сухогруз «Талатта», который, по неприятному стечению обстоятельств, ходил под германским флагом. Дело начало принимать интересный оборот.
Так уж вышло, что судам воюющих держав предписывалось покидать нейтральные порты с разрывом по времени в 24 часа, а то мало ли чего. «Талатта» уже ушла, значит полякам придётся задержаться ещё на сутки. Но, — какие сутки, уже 12 часов стоянки прошло! Ещё полдня — и, по всем международным нормам, «Орлу» предстоит неприятная процiдурка…
Т.к. лодке предстояло провести в Таллине несколько больше 24 часов, покинуть Эстонию она уже не могла. Ей предстояло быть разоружённой и вообще, подготовленной к консервации. А это значит — слить топливо, передать документацию и часть приборов эстонским властям, самим подводникам переодеться в чистое и ждать медосмотра местными медиками для расселения на берегу. Война для них, таким образом, заканчивалась.
Действительно, к вечеру на борт поднялся эстонский офицер, изъял у экипажа личное оружие, сложил в большой чемодан навигационные карты и был таков. Следом подъехал портовый кран. Началась выгрузка торпед.
Т.к. специалистов в порту не хватало, руководить выгрузкой предстояло старшему офицеру самой лодки. Таковым и оказался Грудзиньский, ибо Клочковский задержался на берегу. В общем, не удивительно, что при выгрузке четырнадцатой торпеды лебёдку заклинило и разоружение «Орла» отложили до утра. А до тех пор было назначено боевое охранение — два эстонских бойца с примкнутыми штыками.
Монтёры провозились целые сутки. Экипаж нервничал, курил, кто-то выпивал втихаря. А через день — вот так новость! Границу Речи Посполитой пересекли передовые отряды доблестных советских освободителей. Смысла оставаться в Эстонии больше не было — поди знай, как скоро комиссары прибудут для советизации враждебной субмарины!
Как бы в подтверждение драматизма ситуации, ровно в полночь два отряда подводников под началом лейтенанта Грудзиньского и старшего минёра Анджея Пясецкого нейтрализовали охрану при помощи верёвок и носовых платков, затащили обоих бойцов в рубку, после чего мотористы завели двигатели и — прости-прощай, Эстония! Авось свидимся…
«Свидеться» пришлось уже через четверть часа, когда лодка зацепилась за волнолом. Кроме того, само руководство порта вскоре сориентировалось в ситуации. Береговая батарея открыла огонь по утеклецам, и лишь по счастливой случайности тем удалось уйти с погружением.
Скандал грянул — на загляденье. «Правда» разразилась негодующей статьёй о сговоре буржуазного правительства Эстонии с деятелями панской Польши, безжалостно угнетающими стенающие под их пятой народы Западных Украины и Белоруссии. «По достоверным данным, польские подводные лодки скрываются в портах прибалтийских стран, находя поддержку в определенных правительственных кругах… Краснознаменный Балтийский флот примет необходимые меры против возможных действий скрывающихся в водах Балтики подводных лодок», так-то. «Ja Ja», поддакивали из Берлина. «Захват zwei Soldaten в neutralen порту — это бандитизм! Срочно необходимо решить polnische вопрос… Ну, и baltischen Staaten неплохо бы наказайт! Komm schon, Kameraden!»
И Kameraden действительно «komm schon». В ближайшие дни появляются всё новые сообщение об атаках на советские мирные суда в Балтийском море. Причём в прессе указывается, что атаковавшая их лодка «неизвестная», но таки неизменно «польская». Ну и, для разнообразия, иногда упоминают «судьбу несчастных эстонских бойцов». Впрочем, они мало кого волновали за пределами Эстонии.
А судьба-то их оказалась-таки интересной. Уже вскоре после выхода из порта, боцманмат Роланд Кирикмаа и матрос Борис Мальстейн (их звали именно так, да) были развязаны заговорщиками и, при подходе к шведскому берегу, высажены в шлюпку. Лейтенант Грудзиньский объявил им: «Запомните, с того света возвращаются только первым классом», после чего распорядился выдать бутылку коньяку и сто долларов из корабельной кассы. После этого субмарина ушла в надводном, а эстонцы отмахали вёслами 8 миль и благополучно ступили на шведский берег. Правда, делать им там было нечего, и уже 24 сентября они вернулись на Родину.
Кирикмаа и Мальстейн застали интересный эпизод в жизни страны. Балтийский флот, якобы в поисках «Орла», блокировал побережье, а из Москвы летели всё новые и новые требования «гарантий для укрепления безопасности». На границе с Эстонией и Латвией победоносная Красная Армия развернула группировку, численно превосходящую их ВС примерно пятикратно, и это не считая орудий и прочих аэропланов. Уже 27 сентября при очень мутных обстоятельствах тонет в водах Балтики пароход «Металлист», и Москва предъявляет новые претензии…
В общем, всё закончилось вполне предсказуемо. На следующий день был заключён договор, согласно которому СССР располагал на эстонской территории контингент, в полтора раза больший, нежели её армия. Правда, до выхода географических карт, на которых Эстония изображалась бы частью крепкой дружной семьи народов Советского Союза, оставалось ещё полгода, но иллюзий по спасению Таллина от большевиков больше уже никто не питал…
Кроме экипажа «Орла»! Точнее, сама по себе негостеприимная Эстония теперь уже мало занимала мысли польских подводников, просто они не были в курсе последовавших за их отбытием из этой страны событий. Они были заняты — боролись за свою жизнь.
К повреждениям, полученным в первые дни войны, добавилась течь в носовой части, пострадавшей при столкновении с таллинским волнорезом. Запасы воды и топлива были ограничены. Кроме того, по всему морю шныряли угрюмые гансы и развесёлые иваны. И наконец — сюрприз! — на лодке не оказалось ни одной мало-мальски годной лоции! Всё было изъято эстонцами.
Выручил потрёпанный немецкий справочник с обозначением маяков и мелей Балтийского и Северного морей. Это старьё не заинтересовало эстонцев при обыске.
Двинулись. Тихонько прошли Зунд, Каттегат, Скагеррак. Наткнувшись на большой немецкий караван с с железной рудой из Швеции, даже попытались его атаковать… Не срослось. Ну и чёрт с ним! Впереди ждала Англия.
Правда, путь к британским берегам пролегал через Северное море. Богатое мелями, оно редко радует моряков хорошей погодой во второй половине сентября. Поэтому мало кто в экипаже удивился, когда во время очередного шторма радио вышло из строя.
Лишь к 14 октября удалось наладить связь и отбить открытым текстом информацию для британского флота. Удивительный поход ORP Orzeł длиной в 44 дня подошёл к концу с постановкой корабля к пирсу военно-морской базы Росайт.
«Орлу» потом пришлось ещё немало повоевать. Разумеется, не в колониях, хотя бы и британских (за неимением таковых у Польши). В составе Royal Navy Грудзиньский ходил с конвоем в Берген и фактически спас два сухогруза, отбившихся в ночи от общего строя. В апреле 1940 года поляки благополучно отправили к Нептуну два немецких транспорта с пехотой и техникой, которые так и не попали в Норвегию. Наконец, 1 июня с базы Россайт был передан приказ о передислокации лодки в район пролива Скагеррак. Предстояла большая охота вдоль датских берегов!
Сообщения о получении приказа не пришло.
Никогда.
Автор - Павел Заикин.
Благодарю за помощь и поддержку коллектив пабликов МЛК&А, CatCat, ВС и ПНВ.
Если материал вам понравился, вы можете мотивировать автора на новый, поставив «лайк рублём» на карту Сбербанка 2202 2003 4563 9171.