…не понимаю.
Что значит – явиться в пункт призыва, что значит – немедленно…
…и самое главное – что значит – война…
Отчаянно перебираю сводки новостей, пытаюсь понять, что случилось, не понимаю, информация путается сама в себе. Осторожно спрашиваю у наших, что случилось, - вздрагиваю, когда меня обжигают болью и ненавистью.
Не верю себе.
Не понимаю.
- А… а что? А в чем дело?
Снова поток ненависти, сильнее, сильнее, сильнее. Сквозь бурю негодования еле-еле пытаюсь понять, что происходит, почему они все, разом, возненавидели меня, люто, бешено, отчаянно, обжигают, кусают, жалят…
- Нет… нет… - еще пытаюсь возразить, - Часоград, и Луноград, и Времяград… они ни на кого не нападали, они никого не…
...снова буря негодования, да это же все они, они, они…
И снова не понимаю.
Что значит – явиться в пункт призыва.
Что значит – Таймург напал, Таймбурга вообще не было возле наших границ…
Что значит – Атемпус хочет повернуть наше время вспять, Атемпус вообще про нас не знает…
Отчаянно напрягаю сознание.
Вижу – все пять граней нашего мира, сто городов на каждой грани, по двадцать городов подходят к каждой границе, грохают выстрелы, рушатся шпили, охваченные пламенем, храмы проваливаются сами в себя, пепел, подхваченный ветром…
Холодеет сердце.
Там города, говорю я себе, там Клокбург, которому я расписывал купол в соборе, там Таймбург, которому я выстраивал шпиль, там Атемпус, которому я делал кованую решетку, и Мунсити…
Бежать.
Бежать туда.
Спасти хоть что-нибудь, что еще успею спасти.
Замираю на границе, смотрю на города, которые виднеются на горизонте, вспоминаю костры, окруженные метелями, сказки Часограда и Сонограда, хлеб, который надо не резать, ни в коем случае не резать, только ломать…
Падаю на песок.
Хочется выть, выть, выть, - во весь голос, как наши дикие предки, которые еще не умели строить города.
Выть – чтобы услышали…
Делаю то, что делал всегда – бросаю в информационное пространство образы городов, городов, городов, памятник Хлебу на площади Хлебграда, памятник Прянику в сквере Джинджербурга, картину-зеркало в картинной галерее Дримбурга, флюгер в Таймбурге, который показывает не потоки ветра, а потоки времени, Мунсити, который спас меня от верной смерти в пустыне, ночные огни Звездограда, песни бессмертия в Инфинити, город такой на берегу вечности…
…пусть видят.
Пусть знают.
Пусть.
Отчаянно сигналю своим, пусть делают то же самое, - я уже не верю, не надеюсь, что они услышат меня, что они поймут меня, я жду нового всплеска боли, гнева, ненависти…
…понимают.
Бросают в пустоту эфира песни Клокбурга и колокольные звоны Светограда, запах жареных фантазий на площадях Букбурга, танцующие памятники Смогбурга, театр Тенеграда…
…сам не замечаю, как замирают выстрелы, как обрушивается такая пронзительная тишина, что я даже слышу чью-то промелькнувшую мысль, черт возьми, там такие же города, у них даже зрачки так же сжимаются в щелки…
Понимаю, что это временное затишье.
На мгновение – не больше.
А потом все начнется сначала, и снова, и снова придется бросать в пустоту копии городов, цветущие парки Блумбурга, осенние перелеты книг в Книгороде, тайны Таймбурга…
Выпускаю их – все, все, все, все воспоминания, бережно сохраненные за века и века. Кого-то подбивает шальная пуля, кого-то сшибают метким выстрелом, чер-р-рт, как хочется загнать их назад, назад, назад, пока еще живы…
…нет.
Вперед, - в мир, чтобы все видели, все слышали, песни живой музыки в Саундбурге и голоса привидений в старинном замке…
«…ты идиот».
«А?»
«Идиот, что непонятно-то».
Пытаюсь понять, кто это говорит, - никогда не слышал голоса оттуда, никогда…
«Нет, ты, молодец, конечно… везде был, все видел… но идиот…»
«Но…»
«…ты бы хоть представил, зачем все это».
«Ч-что з-зачем?»
«Все зачем».
«А…»
«Вот тебе и «А…» Знаешь, сколько здесь было городов»?
Перечисляю по именам…
«…нет, а до них?»
Пугаюсь – тут же беру себя в руки, нет, не проведешь…
«Не было никаких городов, что вы, в самом-то деле, в жизни я не видел здесь руин, или…»
«…конечно, не видел. Война сметает всё…»
«Тогда тем более надо сберечь то, что…»
«…а когда придут новые города – куда они денутся, если старые не уйдут?»
Понимаю.
Страшная догадка обрушивается на меня ушатом ледяной воды… Хочу спросить, и сколько раз города меняли города, сколько десятков, сколько миллионов раз – не спрашиваю.
«Шестьдесят семь миллиардов раз…» - говорит он.
Я так до сих пор и не знаю, кто он.
«Ты лучше подумай, сколько их будет еще… сколько их могло бы еще быть, если бы не…»
Я понимаю. Я хочу связаться с остальными, но понимаю, что они уже слышат его…
Мне страшно. По-настоящему страшно – уже не за себя, и даже не за нас за всех, а за города, я могу перечислить их по именам – и не только каждый город, но и каждую улицу, и…
«…они останутся».
«Но вы сами говорили, что…»
«…они останутся…»
«…да вы же сами сказали, что…»
«…останутся. Я заберу их. Я о них позабочусь…»
Посылаю ему знак благодарности.
Замолкаем.
Все.
Разом.
Зову свои воспоминания назад, ко мне, ко мне, ко мне… Они не летят, они боятся, они чуют свой удел…
«Я позабочусь о них, - кто-то перехватывает мои воспоминания, - позабочусь…»
Снова выс… нет, это уже не выстрелы, это уже что-то другое, мир горит, все горит, города горят, извиваются еще живые тела в треске пламени, а потом мир заполняется болью, нет, не так, мир – и есть сама боль…
.
- …а ведь вкусно… - он разламывает еще одну раковину, вытягивает оттуда сочную аппетитную мякоть, - умеешь ты готовить… умеешь…
- Еле-еле на этот раз состряпал…
- А что такое?
- Да паразиты…
- Это еще что, первый раз слышу…
- Вот я тоже первый раз… как тебе объяснить… сами ничего не строят… только шастают туда-сюда…
- Ну и пусть их шастают… у меня вон тоже шастали какие-то… и ничего…
- Да ладно бы просто шастали, они же что устроили под конец, когда уже города на всю землю разрослись, когда грызня пошла…
- А что?
- Додумались правду городам показывать… про другие города.
- Прав-ду? Да вы что, вы…
- …вот-вот…
- Ну, так под корень их резать, если…
- …вот в следующий раз и зарежу… Пусть только вылезут… у них как-то так получалось, что они видели весь мир… весь мир одновременно… все грани…
- Немыслимо…
- Вот-вот, и я про то же, немыслимо…
.
…доделываю анфиладу, ведущую в бесконечность.
Смотрю вдаль.
Нет, не на горизонт, а за горизонт, где бесконечно далеко затаился Мемориград со своим величественным лабиринтом памяти, по которому можно бродить до бесконечности.
Сегодня я буду в Мемориграде.
Дома – и одновременно в Мемориграде.
Не успеваю подняться по бесконечной лестнице в лабиринте, - тревожный сигнал вырывает меня из сладкого оцепенения. Не сразу понимаю, что случилось, а вот - Снегород зовет, Снегород просит помочь, чахнет зимний сад, в котором растут зимы…
Понимаю, что на расстоянии тут много не насоветуешь, надо подбираться ближе к городу, смотреть, что там случилось, как можно спасти снежное великолепие…
.
- …ну что… паразитов повывел?
- Какое там…
- А что такое?
- А то такое… слушай, как такое вообще может быть, чтобы теперь города дргу друга издалека видели?
- Технологии…
- …нет, это у них от рождения… врожденное что-то… а-а-а, понял, понял!
- Что понял?
- Да вот же, смотри… предыдущих-то сожгли, прах в землю упал… а новые-то из того праха выросли, а прах-то перемешался, вот они теперь все… такие…
- Так сожгите еще раз!
- А если не поможет?
- Еще… еще… еще… пока не подействует…
.
Он сожжет нас.
Мы уже понимаем – кто-то там, наверху, сожжет нас.
Мы ничего про них не знаем, - Часоград обречённо смотрит на меня, - совсем… совсем ничего.
Хочу поддакнуть, не поддакиваю, спохватываюсь, черт возьми, а ведь все так просто…
- Знаем, - говорю я, - знаем.
- Ч-что знаем?
- Пять стран, - говорю я, - пять стран.
- И?
- Пять граней.
- И?
- Ты представляешь себе планету с пятью гранями?
Город давится улицами.
- То есть… то есть то, что нам веками втирали, что земля плоская, можно забыть?
- …как и то, как нам втирали, что земля круглая.
- Пять граней… и что?
- Да вы хоть представляете себе фигуру с пятью гранями?
- Ну… э… а… а вот, пирамида! – Часоград рисует в воздухе чертеж пирамиды с четырехугольным основанием, - вот…
- Да, а ты не заметил, что у нашего мира все грани одинаковые? Мир из пяти пятиугольников?
- Мир из пяти… стой-стой, тогда уж должно быть шесть граней… додека…
- …то-то и оно, что никакой мы не додекаэдр…
Отчаянно пытаюсь представить себе фигуру из пятиугольников, немыслимо изогнутую в пространстве, явно превышающем трехмерное…
Когда мы поймем это, мы сможем бросить ему вызов.
…Может быть…