.
Михаил Кузьмин и Иннокентий Анненский, я бы сказал, похожи по поэтике, оба, по языковому и культурному складу "французы", оба очень утонченные по образному ряду, ритмике, ажурные по словесной ткани, даже экзальтированные. Разница меж ними состоит в том, что Иннокентий Анненский меланхоличен, а Михаил Кузьмин радостен, иногда в чувственном, иногда в душевном, или,экстатично-религиозном смысле. Хотя, как мне кажется , Михаил Кузьмин будучи акмеистом, стремился не столько к первозданной ясности, как Николай Гумилев ( "и четки сны ее как тени, на райском, огненном песке"), сколько к первозданной наивности , даже, невинности . Он хотел, что бы радость его была наивной , невинной, первозданной . Но выходило у него это всегда несколько либо с лукавинкой, либо двусмысленно, порой так, что трудно судить, насколько его религиозные, молитвенные стихи, в которых есть и игривость, искренни. Хотя, позднее я понял, что все его религиозные стихи, написаны искренне.
Он просто иначе не мог писать, не мог ни чувствовать ни молиться . Может быть, поэтому, поздний он становится более эпичным, более философски- гностичным, что бы найти выход из этого противоречия. Противоречия же Иннокентия Анненского - противоречия - метафизические, или, мистически -декадентские, хотя, это и "психейные" противоречия и противоречия его "я". Анненский, мне все таки ближе. Если же говорить о Кузьмине, меня восхищает его поэтика, язык, структура, и фактура его стихов, но мне он никогда не был близким духовно. Хотя, читать М. Кузьмина чрезвычайно, интересно, особенно, позднего.
Все таки, оба, и гениальные, но не великие поэты.
ПОХОЖА ЛИ, МОЯ ЛЮБОВЬ
.
Похожа-ли моя любовь
на первую или на последнюю,
я не знаю,
я знаю только,
что иначе не может быть.
Разве Венерина звезда
может не восходить,
хотя не видная,
за тучей,
каждый вечер?
Разве хвост Юнониной птицы,
хотя бы сложенный,
не носит на себе
все изумруды и сафиры востока?
Моя любовь — проста и доверчива,
она неизбежна и потому спокойна.
Она не даст
тайных свиданий, лестниц и фонарей,
серенад и беглых разговоров на бале,
она чужда намеков и масок,
почти безмолвна;
она соединяет в себе
нежность брата,
верность друга
и страстность любовника,—
каким же языком ей говорить?
Поэтому она молчит.
Она не романтична,
лишена милых прикрас,
прелестных побрякушек,
она бедна в своем богатстве,
потому что она полна.
Я знаю,
что это — не любовь юноши,
но ребенка — мужа
(может быть, старца).
Это так просто,
так мало,
(может быть скучно?)
но это — весь я.
Разве можно хвалить человека
за то, что он дышит,
движется, смотрит?
От другой любви мне осталась
черная ревность,
но она бессильна,
когда я знаю,
что ничто,
ни она,
ни даже Вы сами,
не может нас разделить.
Это так просто,
как пить, когда жаждешь,
не правда-ли?
М. Кузьмин, 1913 год.
В ДВУХ СЛОВАХ О ЗНАЧИМОСТИ ПОЭТИКИ АННЕНСКОГО
.
Иннокентия Анненского я люблю за его язык, по духу мне ближе может быть и другие поэты Серебряного Века (даже Маяковский ближе.) Как я писал, Анненского что -то роднит с Кузьминым, особенно их манерность... Но Кузьмин ясен, а Анненский не ясен, сложен, туманен. Анненский, может быть, первый декадент в России, а Кузьмин конечно не был декадентом, как я уже писал, Михаил Кузьмин это первый радостный поэт. Разница еще состоит в том, что Анненский чистый интроверт, а Кузьмин скорее экстраверт. Кто из них был для меня важнее, даже, не знаю. Наверное, все таки Анненский... Потому ,что в нем больше утонченности, и сложных формул души.
*
Девиз Таинственной похож
На опрокинутое 8:
Она - отраднейшая ложь
Из всех, что мы в сознаньи носим.
В кругу эмалевых минут
Ее свершаются обеты,
А в сумрак звездами блеснут
Иль ветром полночи пропеты.
Но где светил погасших лик
Остановил для нас теченье, Там Бесконечность - только миг,
Дробимый молнией мученья.
(Анненский)
ЧТО ОТЛИЧАЕТ ИННОКЕНТИЯ АННЕНСКОГО - ОТ ДРУГИХ ПОЭТОВ
.
Воспитанный на Анненском, лучше разовьет себя как поэта. Анненский это хорошая, (ибо развивающая) традицию сложность, а не вводящая ее в тупик. Я бы сказал, это первый сложный русский поэт, возникший до раннего (сложного) Пастернака, Мандельштама, или, даже, Блока. Хотя, это не сложность мысли, (как например у Баратынского, тоже, непростого поэта), это сложность языка, и состояний. Потому, что узоры языка у Анненского повторяют изгибы его психики. Анненского я открыл еще до Мандельштама, лет в шестнадцать. Что еще сказать? Анненский это измученная и несчастная душа. Он не мечтал как Блок. Он скорее постоянно переживал, не находя себе нигде места. Но тем не менее, читать его лирику - увлекательно. В ней находишь самые утонченные формулы - самого невыразимого.
Х Х Х
Среди миров, в мерцании светил
Одной Звезды я повторяю имя...
Не потому, чтоб я Ее любил,
А потому, что я томлюсь с другими.
И если мне сомненье тяжело,
Я у Нее одной ищу ответа, Не потому, что от Нее светло,
А потому, что с Ней не надо света.
Анненский