Последние годы ко мне приходит много клиентов, которые очень боятся заболеть онкологическими заболевания. Боятся настолько, что это мешает им нормально жить. Мои клиенты говорят, что последнее время вокруг все больше людей болеют раком и, конечно, кажется, что трудно избежать болезни.
Я обычно начинаю спрашивать о том, откуда они узнали о том, что больных становится все больше и больше. Знаете, что отвечают буквально все клиенты? Их впечатление о засилье заболевания сложилось под влиянием новостной ленты социальных сетей. Огромное количество просьб о помощи, перепостов, большое число групп в социальных сетях, собирающих средства на лечение... Все это, конечно важно и, надеюсь, помогает тем, кому нужна помощь. Но одновременно растет страх заболеть у здоровых людей...
В социальной психологии массовых коммуникаций есть такой термин как "синдром жестокого мира". Этот синдром проявляется у заядлых телезрителей. Дело в том, что на экране преимущественно транслируются негативные события и зрителю кажется, что кругом опасности (убийства, грабежи, насилие, пожары, наводнения, террористические акты и т.д.), А вот те люди, которые меньше смотрят телевизор, реже страдают синдромом жестокого мира.
Примерно то же самое происходит и с восприятием онкологических заболеваний. За последние годы не наблюдается резкого скачка онкологических заболеваний (разве что в неблагополучных регионах, но мои клиенты в таковых не проживают точно). Однако то, что мы видим много информации о заболевших людях, приводит к тому, что нам начинает казаться, что здоровых людей в мире почти не осталось.
А чего опасаетесь вы?
Боюсь заболеть. Надежда.
История из психотерапевтической практики. В соответствии с правилами конфиденциальности, имя и некоторые детали изменены, от клиентки получено согласие на описание случая.
Она приходит ко мне, такая тихая и напряженная. Сжимается в кресле и даже как будто пропадает.
- Я боюсь умереть от рака, - говорит Надежда тихо.
- Вы больны?
- Нет, но я могу заболеть и я этого боюсь. Я больше всего я боюсь оставить детей одних. Как они без меня?
Сначала мы обсуждаем реальность. Нужно понять, насколько опасения Надежды обоснованы. Оказалось, что Надежда регулярно бывает у врача, не страдает никакими хроническими заболеваниями и в роду у нее нет онкологических больных.
Но откуда-то этот страх взялся. И мы потихоньку двигается в прошлое, к тому моменту, когда страха еще не было.
И находим этот момент. Несколько лет назад. Страха не было.
- А что было, Надежда?
- Что было? Что вы имеете в виду?
Я и сама не знаю, что я имею в виду. Знала бы, проще было бы. Намного проще.
Надежда молчит и вдруг начинает говорить.
- Мне тут история вспоминается. Я тогда женщине помогала. Не подруге. Просто случайно увидела группу в социальных сетях. Женщина моего возраста, на меня даже чем-то похожа, болела раком. И ей на лечение деньги собирали и все ей писали и поддерживали. И я стала иногда посылать ей деньги и писать слова поддержки. Я не знаю, читала она или нет, но она «лайки» ставила. И я все следила за ее жизнью. Операция, химия, ремиссии, опять проблемы и так далее. И было нужно много денег и все собирали. И детей я жалела. А потом она умерла. И все. Детей бабушка забрала. И я стала бояться.
Вот она причина. Но мало понимать, что происходит, важно с этим разобраться. Надежда «слилась» с этой женщиной. И мы начинает процесс разделения. Тут уже, наверно, не стоит углубляться в терапевтический процесс. Важно сказать, что слияние было и мы вместе его преодолели.
Вот Надежда. Здоровая.
А что же дальше? А дальше выяснилось, что Надежда и после смерти этой женщины ее не отпускает. Она продолжает иногда заглядывать на ее страничку в социальной сети. В общем, она не попрощалась с этой женщиной, с которой была не знакома, но которая была ей так близка.
И мы начинаем ритуал прощания. Надежда прощается, говорит важные вещи. Те, которые хотела сказать, но не могла. И отпускает.
Надежда говорит, что еще обязательно сходит в церковь и поставит свечу за упокой души. Хороший вариант.
И завершаем мы по-гештальтистски.
- Я – это я, а ты это ты. Покойся с богом, а я жива.
(с) Юлия Гусева, психолог