Он проснулся, схватившись за грудь, сердце бешено стучало и ныло, но спустя пару секунд начало успокаиваться, понимая, что нет никакой синей крови и взрывов, только родной сарай со свиньями и курами. Лучи солнца настойчиво светят в заросшее, напуганное лицо.
С улицы донёсся крик, спустя пару секунд дверь со скрипом открылась и вошла крупная женщина в выцветшем халате.
— Хряк! — закричала она командным голосом. — Ты чего дрыхнешь, скотина? Уже полдень, а ты всё ляжки тянешь! А ну живо работать, паразит!
Хряк поспешно слез с настила и поковылял замешивать еду поросятам. Женщина взяла ведро и швырнула в Хряка, от удара он упал, свиньи захрюкали.
— Быстрее, уродец! Пропущенные часы будешь отрабатывать! Как закончишь, зайдёшь!
Хряк поднялся и заковылял втрое быстрее, а женщина ушла сплетничать с соседками.
— Не пойму, — спросила её подруга, — зачем он тебе? Наполовину калека, горбиться, со шрамом на лице, волосатый… ты бы хоть его постригла, а то на чучело похож.
— А это, Мотя, не твоё дело. Сваво мужика сначала заимей, а потом на чужих смотри.
— Зря ты так, я же помочь хочу.
— А мне не надо помогать, я знаю что делаю.
— Будь по твоему, — сказала Мотя и ушла.
Хряк накормил поросят, почистил загон, проверил кормушки у кур и собрал яйца. Он делает это каждое утро с тех пор, как здесь появился, не было ни дня, в котором он делает что-то другое. После он идёт в дом убираться и готовить еду, раз в неделю стирает одежду, хотя это не избавляет её от впитавшейся вони фермы, а под вечер рвёт крапиву для поросят и ходит в лес помогать деревни заготавливать дрова. В особо мерзкие дни приходится ублажать эту сварливую женщину, которая разрешила ему жить в сарае.
Хряк сел на колоду и утёр вспотевшее лицо, сегодня именно такой день. И почему его прибило к берегу рядом с этой деревней? Или могла бы взять другая, добрая женщина. Хряк вздохнул, хорошо мечтать, но нужно трудиться, иначе хозяйка будет ругаться и бить. Он не позволял себе раскисать, многие живут хуже его, а если постоянно думать о цели существования, то долго не прожить.
Хряк взял деревянный ковш, полный куриных яиц, и поковылял к дому. На улице его заметил сосед и не смог отстать.
— Здраствуй, соседушка, — сказал громила, — а чё это у тебя? Яички своей возлюбленной несёшь? Прально-прально, а-то не достаточно толстовата.
Сосед засмеялся, а Хряк опустил голову ещё ниже, съежившись.
— Ну, чё ты, чё ты, — сказал сосед, тяжело положил руку на плечо Хряка. — Тебя же никто не мутузит, не унижает. Да?
— Д-да.
— Вот и отлично. Ты лучше скажи, гнида, чё с лесоповала свалил? Кто за тебя брёвна таскать будет? Я?
— Ты же знаешь, что у меня нога, — сказал Хряк, дрожа и пытаясь унять сердце, пошёл холодный пот.
— А мне насрать, — прошипел сосед, выпучив взбешённые глаза. — Работай как все, ведь получаешь как все. Внял?
— Д-да.
— Вот и отлично, а это, — сосед схватил ковш и вырвал из рук Хряка, — я забираю, а то у твоей скоро жир из ушей полезет. Бывай.
Сосед ударил в живот и пошёл дальше, насвистывая мелодию и оглядываясь, Хряк согнулся, а почувствовав, что задыхается, и вовсе сел на землю.
Дом хозяйки маленький, с крошечными окошками, общей комнатой, печкой и столом. Она ждала Хряка, уплетая вчерашнюю стряпню, но увидев его остановила ложку у рта.
— А где яйца? — спросила она с набитым ртом.
— Сегодня не снесли.
— Да? — громко спросила она, испытывающе глядя. — Ну, ладно, пойдём.
Она съела ещё одну ложку каши, медленно, словно неповоротливый бочонок, встала, прошлась до кровати, легла на спину и раздвинула ноги, задрав подол.
— Ну, чё ждёшь? Или забыл чё надо делать?
Хряк понурил взгляд, вздохнул про себя и встал на четвереньки, выпячивая лицо. Дверь выбили, оторвав петлю, в дом медленной поступью вошёл солдат.