- Господи, Танька, ты где была, я телефон оборвала, устала звонить и решила приехать,- я выдохнула и прошла в квартиру к подруге, на ходу поздоровавшись с какой-то не знакомой мне женщиной, открывшей дверь.
- Ой, сейчас расскажу, прости, что пропала без предупреждения, но все произошло так неожиданно, что я и сама еще не осознала, как жива осталась,- Татьяна с трудом произносила слова, едва шевеля слегка подкачанными губами.
- Ну может хватит уже страху нагонять? Ты давай, приляг, еле-еле на ногах держишься. Жива, и слава богу,- успокаивала я подругу, а заодно и себя.
- Кстати, познакомься, это Леночка - моя двоюродная сестра. Она с севера, прилетела меня выхаживать,- Таня представила родню, вежливо попросив ее заварить нам чаю.
Когда на кухне все было готово, мы расселись втроем за полированным круглым столом и приготовились слушать. Таня набрала в легкие воздуха с запасом и затянула рассказ о том, что с ней случилось и как она все преодолела, несмотря на чужие ляпы и безграмотность.
"Я просыпаюсь утром, опускаю ноги с кровати, встаю и понимаю - что-то со мной не так",- рассказывая, Танька заметно нервничала, покусывала пухлые губы и собиралась с силами, - "Ну так вот. Начинаю шевелить пальцами и замечаю, что большой палец на правой ноге не слушается. Совсем. И холодный. Ледяной просто. Поначалу я подумала, что онемел, отлежала, и начала пробовать его размять. А он ни в какую. Не мой палец. Не слушается. У меня страх закрался. А когда через несколько минут и второй палец стал таким же, холодным и чужим, меня и вовсе паника охватила. Звоню в Скорую. Такой врач внимательный приехал, видимо заподозрил неладное и велел собираться в больницу. В приемном покое доктор всю меня обсмотрел, со всех сторон, и назначил капельницу. Немедленно. И, о чудо, капельница вернула мне пальцы. Я обрадовалась, да рано. Доктор приемной сказал, что для меня только все начинается и оформил на госпитализацию. И понеслось. Две операции. На животе и на ноге. Оказывается, тромб оторвался и из живота пошел в ногу. А накануне всего случившегося меня рвало. Видимо, от напряжения тромб и оторвался",- Таня перевела дух и продолжила под наши с Леной охи и ахи,- "Вот, казалось бы, провели операции, зашили, поджило и домой. Но нет. У меня все не так просто. После первой операции лечащий врач раньше времени снял швы и отправил на узи, где все расползлось и пришлось зашивать заново, а завотделением вдоволь наматерился на лечащего врача, распорядившегося снять с меня швы целиком вместо того, чтобы через один. Но, похоже, лечащий так ничего и не понял, он, кажется, и русского-то не знает, где уж там про швы. Потом назначили вторую операцию. И оперировать должен был тот самый, лечащий, который со швами напортачил. Я струхнула, не скрою, как-то доверие к нему поубавилось. Хорошо анестезиолог на помощь пришла, заявив, что отказывается с ним оперировать, подавай ей завотделением, с ним хоть в разведку, и вообще, она ела, говорит анестезиолог, куда ее оперировать. В результате операцию мне сам зав делал. Все вроде бы прошло ок, да вот только то ли наркоза маловато сделали, то ли еще что, не знаю, только проснулась я слишком рано, взмахнула спросонья по привычке руками, они мне руки-то привязать забыли, ну, и дернула за все, что мне мешало. Из горла выскочило что-то и я начала умирать. Представляете. Лежу и понимаю, все, конец пришел, и так мне себя жалко стало, полтинник ведь только недавно отметила, даже замуж сходить не успела, а уже все, конец. Очнулась. Говорить не могу. Шевелиться тоже. И так десять дней. В реанимации. Похудела вон как, гляньте, взяться не за что. Держусь только благодаря корсету. Без него, боюсь, переломлюсь, гнусь-качаюсь, как береза на ветру,- Танька пробовала шутить, но шутки были с каким-то горьковатым привкусом.
- Даааа,- только и смогли мы с Леночкой вымолвить.
"Ну ничего. Сейчас нормуль. Хожу уже, шмыгаю. Знаете, что я поняла? Что в нашей медицине есть две категории врачей. Одна - на светлой стороне. Они за добро. Хорошо учились в институте и вообще, лечить - это их призвание. А другая категория - на темной стороне. Они или по блату в больницы пришли или их сам дьявол к нам, грешным, из преисподней направил. С добром бороться. Да только сколько они, эти черти безграмотные, ни старались меня до смерти залечить, не вышло у них ничего. Крепкая я, да и помощники добра стойко держали оборону и победили. Зло потерпело неудачу. Мне, можно сказать, повезло, а вот как тем быть, которые после меня придут лечиться. Завотделением-то уходит. Все. Январь отработает и бегом из медицины. Сам мне сказал. Соседки по палате как услыхали, так запричитали. Как же мы теперь без вас, голубчик, лечиться-то будем, на кого вы нас, родненький, променяли, аааа. Во, как, прикиньте, девчонки, чо делается у нас в больницах, ни приведи господь."
До новых встреч!
