Все хорошее кончается в этой жизни, и нейтронное топливо закончилось вместе с ним. Танк недотянул до дислокации полка всего-то километров сорок, безвольно плюхнувшись плоским днищем в луговую траву.
В общем-то, могло быть и хуже, случись такое на марше или на передовой. И хотя все вооружение и электроника продолжала исправно функционировать, работая на аккумуляторах, антигравитоны потухли. А неподвижная машина - прекрасная мишень для самонаводящихся ракет и лазерных турелей противника.
Отчего-то силикоиды не любили баллистическое оружие, отдавая предпочтение вооружению энергетическому. Возможно их муравьиному рою, чрезвычайно хозяйственному от природы, было противно сознавать, что каждый снаряд - это потраченная болванка дорогостоящего металла... Туго у муравьев было с металлом, в отличие от людей. У них все было наоборот - металлов и брони, оснащенной колесами или траками, хватало с избытком. А вот нейтронное топливо... мать его в душу, закончилось!
Капитан Бобряков, командир боевой машины, в сердцах хлопнул ладонями по бокам электронного визира. Картинку прибор выдавал прекрасную и даже в абсолютной темноте, но сейчас она была статичной.
- Командир, - по внутренней связи раздался голос Колыменко - механика-водителя, - недотянули...
- Вижу, - мрачно буркнул в ларингофон Бобряков. - Перевести машину в режим экономии. Докладывать об общем заряде батарей каждые четверть часа.
- Принято, - подтвердил приказ Колыменко.
- Напоминаю о приказе радиотишины, - ровным, без эмоций, голосом вышла в эфир "Крыся". - Любая попытка связаться с полком считается его невыполнением.
Киборг замолчал, но экипаж машины напряженно ждал продолжения.
- Ну не тяни ж ты, чугунка! - не вытерпел борт-инженер Еремеев. - Давай, крой дальше, как нас всех под трибунал и в пехоту штрафбата за не выполнение приказа... Ну?!
- Вы и сами это прекрасно знаете, - в тоне Кристины прозвучали нотки самодовольства, - не вижу необходимости...
- Отставить! - прервал их разговор Бобряков. - Разговорчики в эфире!
Экипаж смущенно притих.
- До ближайшей заставы отсюда километров двадцать, - продолжал Бобряков, - боец налегке пройдет это расстояние за...
- Шесть часов, - подсказала "Крыся", - мои возможности по перемещению лучше. Я оцениваю время достижения пункта технического обслуживания в четыре часа.
- Что так долго? - тут же возмутился Еремеев.
Бобряков почесал бровь и обернулся к своему заму. Кристина с невозмутимым видом наблюдала за местностью сквозь прицел зенитного пулемета.
- Я учла необходимость маскировки, - пояснила она и вдруг добавила - Туман...
Нервное напряжение в замершем танке подскочило раз в десять. Мужчины приникли к визирам, прицелам и экранам. Действительно из низины с краю поля начинала выползать белёсая пелена...
- Твою ж мать, - негромко выругался Бобряков, после минуты напряженного вглядывания в прицел-дальномер основного калибра машины, - это просто туман! Вечереет же...
- Не совсем, - возразила Кристина. - Туман - это испарения влаги. Росы, луж, водоемов...
Она сделала короткую паузу, в течение которой каждый член экипажа помянул железную маму "Крыси" недобрым словом.
- Человек состоит на восемьдесят пять процентов из воды, - продолжила она тоном профессионального лектора, - и она тоже испаряется.
- Хочешь сказать - там люди? - нахмурился Бобряков.
- Да. Бывшие.
В танке снова воцарилось молчание, которое прервал механик-водитель:
- Чего-то у неё замкнуло, - выдохнул он. - Как это - бывшие люди?
- Там погост, - пояснила "Крыся".- Бывшие люди - мертвецы. А туман - это их души. Во всяком случае - это логично.
- Так, отставить! - Бобряков рявкнул так, что сам испугался своего голоса. - Лейтенант Чернова, приступить к выполнению боевой задачи! В кратчайший срок добраться до снабжения и направить к нам заправочного дрона. Ясно?
- Так точно!
- Выполнять!
"Крыся" бесшумно отворила люк на башне танка и так же бесшумно затворила его за собой. Бобряков наблюдал в прицел, как её фигурка в защитном комбинезоне быстро скользит меж высокой травы. Вскоре киборг скрылся в наползающем тумане.
- А говорят, - подал голос Еремеев, - что вертолеты, это души умерших танков...
Из отсека механика-водителя послышалось: "Черный ворон, что ж ты вьешься..."
Бобряков хотел было прекратить упадничество, но вместо "отставить", вдруг сам подхватил: "Черный ворон, я не твой..."
"Вот зараза", - подумал он о "Крысе", разглядывая приближающийся туман.