Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Retrospectiva.ru

Внутренний голос

Каждый год в общежитие вселяются новые подростки. Одни - с раскрытой душой, улыбчивые, покладистые. Другие - злые, угрюмые, хлебнувшие горя за свою короткую жизнь. Третьи - молчаливые, замкнутые, себе на уме. К каждой душе нужно подобрать ключик, узнать, что творится в его внутреннем мире. А это непросто. И это не всегда удается.... Тонкий, звонкий, прозрачный он был из благополучной семьи. Мать, в день его вселения в общежитие, пришла разнаряженная, в блеске золота – золотые сережки, цепочка, кольца. Комнату ему дали на девятом этаже. Жил он как-то втихомолку, внимания не привлекал, занятия не пропускал, правила общежития не нарушал. Увлекся фехтованием до фанатизма. Прогрессировал настолько быстро, что тренер нарадоваться не мог и на второй год тренировки за свои кровные повез его в Париж на соревнования. Что было потом? Потом он как-то резко изменился. Видимо, переломный возраст. Фехтование забросил. Стал засиживаться на балконе с пятнадцатилетней Настей. Курили и разговаривали

Каждый год в общежитие вселяются новые подростки. Одни - с раскрытой душой, улыбчивые, покладистые. Другие - злые, угрюмые, хлебнувшие горя за свою короткую жизнь. Третьи - молчаливые, замкнутые, себе на уме. К каждой душе нужно подобрать ключик, узнать, что творится в его внутреннем мире. А это непросто. И это не всегда удается....

Тонкий, звонкий, прозрачный он был из благополучной семьи. Мать, в день его вселения в общежитие, пришла разнаряженная, в блеске золота – золотые сережки, цепочка, кольца.

Комнату ему дали на девятом этаже.

Жил он как-то втихомолку, внимания не привлекал, занятия не пропускал, правила общежития не нарушал. Увлекся фехтованием до фанатизма. Прогрессировал настолько быстро, что тренер нарадоваться не мог и на второй год тренировки за свои кровные повез его в Париж на соревнования.

Что было потом?

Потом он как-то резко изменился. Видимо, переломный возраст. Фехтование забросил. Стал засиживаться на балконе с пятнадцатилетней Настей. Курили и разговаривали. Потягивали пивко, а иногда нечто покрепче.

Однажды приехали родители. Просто так. Проведать. Посмотреть как сын живет. Соскучились.

В комнату зашли, когда его не было. В комнате было прибрано. Ни тени беспорядка.

Через некоторое время дверь открылась и вошел сын. Увидел родителей. Поздоровался. Быстрым шагом направился к окну. Открыл окно и выпрыгнул. Все прошло настолько быстро, что родители и ахнуть не успели.

За окном рос тополь. И ветви помогли снизить скорость падения. Он упал в ушибах, ссадинах, переломах, но остался жив.

Хирурги сделали свое дело и когда он выписался из больницы, то сначала ходил с палочкой, а потом уже без нее. Только слегка прихрамывал. Можно сказать, что родился в рубашке. Падающие с девятого этажа в живых не остаются.

Его потом спрашивали почему он так сделал.

Ничего вразумительного он ответить не мог : « А черт его знает, вот вошел я в комнату, а внутри меня властный голос толкает к окну: «Иди. Ты должен сделать это». И я никак не могу противостоять, не могу возразить. Ничего не могу».