Следак был тот же, но только видом. Перемена в повадках и голосе показалась столь разительна Люде, что думала: может, это другой человек, только корпус общий с тем имеет, что первый раз ее допрашивал?
С порога принялся грузить несчастную женщину. Подозревается ваш муж в нанесении телесных повреждений средней тяжести. Нет, с пострадавшим сейчас в порядке, но заявление написано, и оно есть. На этом месте распахнул папку и посмотрел на исписанный мелким убористым почерком лист, как будто желая убедиться, что он существует. Почерк, насколько Люда успела рассмотреть, был не Вересова: главред писал размашисто, не скупясь, как бы стремясь заполнить место; на листе же слова и буквы смотрелись компактно и только хвостики «бэ» и «у» выдавались сверху и снизу ровных как по линеечке отмеренных строк.
Кроме того, сказал, мы собрали записи: многие из присутствовавших снимали на телефон. По ним выходит, что… ваш муж имел повод для неприязни по отношению к… следователь заглянул в папку. Вересову Аркадию Соломоновичу.
— Вы состояли с ним в интимных отношениях?
— С кем?! — едва не подавилась пересохшим горлом Людмила.
— Ну как же?! С Вересовым.
— Нет.
А вот… следователь снова заглянул в папку — Марта Игнатовна Бельская говорит что… вы проводили много времени в его кабинете. И оставались вечером. При том, что должность ваша — штатный регистратор корреспонденции — не располагала к совещаниям с должностным лицом руководящего состава. Тогда, потом то вас повысили, и кстати, повышение прошло через ступень. Обычно вначале назначают начальником отдела, затем уже помощником главреда. Не кажется вам странным, что вы, не имея такого уж большого опыта в… журналистике? так быстро и легко поднялись в должности? Вернее, вам то не кажется…
— На что вы намекаете?
Молодой совсем парень с голубыми глазами, то ли выслуживается, то или и правда верит в праведность дела. Да бред все и ересь. И разве журналистика это: брошюры раскладывать пролистывать, смотреть есть ли что стоящее и раскладывать по лоткам.
— Какая уж там должность? — всхлипнула Людмила. — Оклад не бог весть…
— Насчет оклада я бы не сказал. Выше рынка. — Парень смягчился. В глазах отразилось что-то наподобие понимания. А может, Люде так хотелось видеть.
Так или иначе, запал первых минут прошел.
Ладно. Расскажите, которым образом ваш муж оказался на корпоративе? Мужей, насколько мне удалось выяснить, специально не приглашали.
— Поймите правильно, — продолжил следак, — если Вересов вас и правда продвинул по должности, выходит по всему, что были у вашего супруга поводы подозревать.
— Подозревать в чем?
— В интимной связи с Вересовым. И это значит, что на корпоратив он напросился по причине глубокой личной неприязни. Из желания наказать обидчика. Свести с ним счеты. Прилюдно унизить. А это полностью меняет состав. Состояние аффекта, в котором мог оказаться ваш муж, отныне не подходит. Находился в нетрезвом состоянии, что есть отягчающее обстоятельство. Угрожал другим присутствующим.
Да, хорошо поработал парнишка. Не пожалел выходных.
В голове у Люды все перемешалось. Стены поплыли. Потолок наклонился и готовился рухнуть.
— Дело двоякое, но принимает оборот. — подытожил следователь. — На том и закончим. Пока.
И протянул женщине пропуск. Людмила встала. Следователь проводил до двери и вышел за ней. По коридору, когда отдалились от кабинета, снова заговорил:
— Мой вам совет — договориться с пострадавшим. Денег предложить или… — тут он окинул Люду взглядом, и вроде смутился, сжал губы.
— Где у вас туалет? — простонала Людмила.
— По коридору и направо. В общем, подумайте.
