Морозный воздух холодил лицо, щеки успели онеметь, ресницы — покрыться инеем. Пальцы, сжимавшие руль, постепенно теряли чувствительность, и Артем в который раз подумал, что кататься на велике в такой мороз было не слишком хорошей идеей.
Но что поделать, если только так получалось избавиться от печальных мыслей?
…Светка, не прощаясь, громко хлопнула дверью, и Артем, чертыхнувшись сквозь зубы, бережно подобрал с пола потрепанную тетрадь. Неизвестно, кому из них досталось сильнее — ему самому или исписанным страницам, сейчас безжалостно смятым. Разгладив пострадавшие листки, он закинул тетрадь глубоко в ящик стола, желая навсегда забыть о ней. Черт побери! Никогда бы не подумал, что его назовут придурком только потому, что его угораздило писать стихи! Да и кто? Эх, Светка…
На экранчике телефона запиликал неотвеченный вызов — наверняка мать звонила, чтобы узнать как у него дела. А как у него дела? Как сажа бела! То есть — плохо! Неправильно! Ненормально! Нелепо!
По учебе накопились долги, на работе задерживали зарплату, порвался ботинок… Но ведь это все ерунда! Разве не так? Светка, изводившая Артема упреками, считала, что это кошмар. Называла неудачником и прочими обидными словами. Артем пожимал плечами — он в это не верил. Разве могут у неудачника получаться такие классные стихи? «Свет, ну послушай! Для тебя написал!»...
Тишина, возникшая в комнате после ухода подруги, была противна до невозможности. Хотелось сотворить какую-нибудь дикость — залезть на стол, заорать, запеть, ударить ногой по стене — лишь бы избавиться от сводящего с ума безмолвия. Но Артем не стал этого делать: он, конечно, ненормальный — в глазах окружающих, не иначе — но сделать глупость сейчас, когда рядом никого нет, означало бы только подтвердить ненормальность в собственных глазах…
...Разогнавшись настолько, насколько позволяла скользкая дорога, Артем почти ничего не видел из-за густого снегопада. Все не так! Катится его жизнь под колесами велосипеда, сминается талым снегом, скрипит, словно ржавая цепь.
Знакомый двор, в котором он провел все детство, встретил Артема безмолвием и запустением.
Но здесь тишина была не гнетущей, а, скорее, привычной, домашней. «Ну, и где ты так долго был?» — будто бы спрашивали облупившиеся некрашеные стены. «Тут без тебя знаешь сколько всего случилось?»… Артем не знал. И некому было рассказать.
«Я буду в сквере», — сообщала полустершаяся меловая надпись у двери подъезда. Это писал Виталик, его школьный приятель. Надо же, до сих пор сохранилась, сколько лет, сколько зим! Артем улыбнулся надписи, как старой знакомой, — она таинственно промолчала. Такие надписи всегда молчат с видом, будто хранят секрет.
Читайте также: Дорожка на кладбище
Порыв ветра, случайно забредшего в крошечный двор, взметнул завязки на шапке. Артем провел ладонью по лицу и вздохнул. Зачем нужно было сюда приезжать?...
В углу двора показалось едва заметное шевеление. Артем прищурился, не сразу разобрав, что это.
Небольшая фигурка замерла на краю газона, спиной к Артему — коротко стриженый затылок и выцветшая майка с короткими рукавами показались смутно знакомыми.
Чувствуя, как отчаянно бьется сердце, Артем замер, почти перестав дышать. Ладони на руле онемели, по спине прошёл неприятный холодок.
***
Позади хлопнула дверь подъезда, и мальчик, дернув плечом, обернулся. Артем вгляделся в перепачканное лицо: тонкие брови — одна чуть выше другой, растрепанная челка, скрывшая левую половину лба, немного курносый нос…
Разве не эти черты он видел в зеркале каждое утро около пятнадцати лет назад?
Мальчик, заметив что-то в окнах дома, улыбнулся одним уголком рта — и от знакомой до боли улыбки у Артема сжалось сердце. Вроде и движение то же, что и раньше — однако даже улыбка в то время у него была другой. Неуловимо другой…
Неожиданно для самого себя Артем чихнул. Мальчик обернулся на шум и, удивлённо моргнув, уставился на самого себя светлыми круглыми глазами.
Только сейчас стало заметно, что малец в шортах. Неужели наступило лето? Или оно никогда и не заканчивалось?
— Ты откуда здесь? — произнес Артем, обнаружив, что от долгого молчания голос стал сиплым.
Тот не ответил. Вместо этого он призывно махнул рукой, и Артем, опустив велосипед на асфальт, последовал за ним. У края газона они остановились, и тот присел на корточки, принявшись ковыряться в земле. Закончив свою работу, он протянул Артему крошечную пластмассовую рыбку с обломанным хвостом. Ту самую, которая светилась в темноте. А ведь она была потеряна много лет назад!
Маленький Артем все еще улыбался, торопливо вытирая руки о штанины. Мысль, пришедшая в голову при виде его счастливой улыбки, была тягуче-тоскливой: лицо было до крайности знакомым, и в то же время удивительно чужим.
Едва уловимое различие с сегодняшним Артемом делало этого мальчика абсолютно незнакомым, пугающе неродным. Будто бы не был Артем этим самым мальчиком когда-то, будто бы встретил случайного гостя из времени вечного лета.
Покачав головой, он сделал шаг назад, подхватывая велосипед. Мальчик слегка погрустнел, убрал рыбку в карман и рассеянно потрогал руль велосипеда. Дернул за язычок звонка. Звон растаял в глубине двора, и вместе с ним исчез и маленький Артем…
…Ветер гудел в кронах деревьев, подгоняя задрогшего велосипедиста, взметал снежную пелену на высоту нескольких этажей. Артем мчался так быстро, как только мог. Мысль, что он упустил свой шанс, потерял невозвратно что-то важное, холодила затылок и сбивала дыхание.
Мог же забрать этого самого мальчишку с собой, усадить на багажник, и тот бы обхватил Артема за пояс, и ехали бы они дальше вместе, и разговаривали бы обо всем на свете!
Ведь с теми, кто приходит из вечного лета, всегда есть о чем поговорить!
Но как же тогда это самое лето? Как бы двор мог остаться без мальчишки с запачканными землей коленками? Кто рисовал бы надписи на стенах осколками кирпичей? Кто качался бы на сломанной двери подъезда и убегал бы, согнанный очередным окриком соседки?
Пусть все останется как есть. Тот Артем — в своем вечном лете. Он сам — в своей тоскливой бесконечной зиме. В конце-концов, и эта зима когда-нибудь кончится.
Подписывайтесь на мой канал и читайте другие рассказы! Увидимся!