Если упростить все сюжетное полотно до прямой «из пункта А в пункт Б», «Кабинет доктора Калигари» 1920 года и «Остров проклятых» 2010 года с Ди Каприо рассказывают одну и ту же историю: как жертва вообразила себя охотником из-за помешательства. Хотя, конечно, у этих картин разные цели, и содержательно фильм Скорсезе значительно разнообразнее. Глянем, как эволюционировало экранное безумие за девяносто лет.
Декорации как самоцель
Из истории кино мы знаем, что Роберт Вине и его товарищи — сценаристы Карл Майер и Ганс Яновиц, группа немецких художников, создавших декорации — думали о визуальной составляющей больше, чем о самой истории. Сейчас такого практически не встретишь. Уже написано множество учебников, в каждом из которых безусловно утверждается, что история — главное, что есть в кино, и если она плоха — фильм не вытащить ничем. Как и почти в любом правиле, тут есть исключения, но связано их появление, скорее всего, с тем, что не все люди одинаково понимают себе, что такое «плохая история» — тут могут быть разночтения. История «Кабинета доктора Калигари» не плоха, напротив — очень занимательна, но не желание ее рассказать двигало творцами. В первую очередь они хотели утвердить свой тезис о том, что кино — это «ожившие рисунки».
Декорации «Калигари» напоминают не очень хороший детский рисунок. Они призваны продемонстрировать нам мир психически больного человека. Этот прием, как и раскрашивание пленки, «виньетка» и многие другие творческие ухищрения остались в далеком прошлом и, в общем-то, это одна из причин, по которой смотреть старое кино не скучно. Теперь это уже является для современного зрителя чем-то новым и незнакомым.
Прямолинейное безумие
Мир психически больного исполнен примитивно. О его безумии нам рассказывают все эти странные декорации. Они выглядят на первый взгляд причудливо, но со временем адаптируешься и перестаешь их замечать. Все потому, что все детали этих декораций стандартны. Это как детский тест «несуществующее животное», у которого выходит в исполнении разных людей то 10 лап, то 6 хвостов, то 4 глаза и три рога, но это всегда лапы, глаза и рога, а не какой-нибудь, например, фонарный столб, торчащий из живота. Потому что совмещать в непривычных сочетаниях привычные вещи — это не безумие. У Калигари есть Сомнамбула, это странно, да. Но в его вагончике так же есть дверь, так же есть окно, как и в других вагончиках. Только окно это кривое. Непонятно, кому могло прийти в голову сделать окно вместо квадратного — трапециевидным с одной стороны. Но это все же окно. Было бы более безумно, если бы у Калигари не было окна, а вместо него — еще четыре двери. В таком случае возникли бы вопросы к функционалу данного вагончика: почему он такой? Здесь же вопросов не возникает. Вагончик кривой, но функцию свою исполняет не хуже других.
Те же самые окна, предметы интерьера, кровать, пол, потолок — все это есть и в других декорациях. Снаружи есть тропинка, тоже кривая-косая, но при этом герои спокойно по ней передвигаются, и ничья нога не угождает внезапно в болото или капкан.
В итоге получилось не изображение мира больного человека, а подсказка зрителю о том, что он видит именно такой мир. Подсказка, которой в фильме Скорсезе нет (по крайней мере, очевидной; при внимательном просмотре есть, и этому посвящено несколько критических материалов, наверняка).
Мало того, перед премьерой Фриц Ланг подсказал Вине еще и обозначить перед началом фильма, что все показанное — точка зрения психически больного человека, чтобы зритель был меньше шокирован. Таким образом, вопрос, который Скорсезе оставляет в своем фильме подвешенным — действительно ли герой безумен или стал жертвой хитрого манипулятора — в «Калигари» решен однозначно.
Впрочем, есть в фильме кое-что по-настоящему сумасшедшее. Это шрифт.
Эти жуткие ученые
Образ безумного ученого — отличный материал для страшилок, употреблявшийся в хоррорах многократно. Есть как отменные примеры, вроде доктора Франкенштейна, так и отвратительные в своей бессмыслености, к коим можно вписать мужика из «Человеческой многоножки» и как раз Калигари. С многоножкой и ей подобным проблема в том, что в последние пару-тройку десятилетий хоррор основательно деградировал. Вместо историй, которые издавна пугают людей неизвестным и мистическим, они превратились в иллюстрацию извращенности своего автора. От этого ужасы стали не столько страшными, сколько омерзительными. Вспомните кошмары 70-80-х и сегодняшние: сколько колоритных героев были созданы тогда и сколько их появилось в конце 20 — начале 21 века.
Калигари — замечательный пример антагониста фильма ужасов, и создан он был не по причине неудержимого желания автора собрать кассу на некачественном фильме (к чему самым удобным жанром являются как раз ужасы и трешак). Пугающий образ бездушного манипулятора продиктован самой жизнью, в особенности примерами яростной государственной тирании, что подчеркивалось в критических материалах о Калигари, где Чезаре сравнивали с немецкой нацией, втянутой в жестокую и проигранную войну, а доктора — с правительством Германии. Еще более рельефно эта метафора выглядит для современного зрителя, который уже знает все, что произошло с Германией под властью Гитлера, а также его политику в отношении душевнобольных. В этом смысле «Калигари» оказался пророческим.
Реальные «безумные» ученые существовали и существуют, только их наука, увы, рождает не единичных монстров, как чудовище Франкенштейна и Чезаре-сомнамбула, а убийственные механизмы, способные истреблять миллионами: атомная и водородная бомбы, а еще ранее — порох. Впрочем, по атомной бомбе есть разногласия: многие небезосновательно считают, что это изобретение спасло гораздо больше жизней, чем погубило, за счет сдерживания армий крупных стран. Я склонен с ними согласиться. Однако это не делает угрозу ядерного апокалипсиса менее страшной.
———————————————————————
В основе «Кабинета доктора Калигари» лежит этот самый большой первобытный страх — страх неизвестного. В данном случае того, что происходит с человеком за гранью привычного сознания: что такое безумие и какого это — быть безумным. Чезаре — тоже один из «экспонатов» клиники Калигари и в прямом, и в переносном смысле. И в «реальной» истории, и в истории, рассказанной сумасшедшим повествователем он по-разному, но безумен.
Сейчас «Калигари» 1920 года не пугает. Он выглядит даже как-то карикатурно, потому что уже давно подобные приемы в кино не используются. Более того, многие из нас еще не родились тогда, когда они уже не использовались. К примеру, Орсон Уэллс в «Процессе» 1962 года использует уже намного более передовые формы выражения безумности окружающего мира (или героя?). Но у «Калигари» есть достоинства, ради которых стоит посмотреть его (хоть даже не полностью). Это и декорации, которые на первый взгляд действительно удивляют. Хронометраж — 1:10 — очень удобный. Интересное звуковое сопровождение. Если, например, датский режиссер Карл Дрейер в 1919 году в фильме «Председатель суда» не нашел ничего лучше, как сопроводить немой фильм непрерывной импровизацией фортепьяно, то Вине и товарищи подошли к делу более творчески: озвучка «Калигари» пугает больше, чем его сюжет. Это удивительное и замечательное открытие, которого я не ждал. Не всякий современный триллер может похвастаться таким леденящим душу саундтреком.
«Калигари» уникален, но смотрится в наше время уже тяжеловато.
Если вы просто интересуетесь темой сумасшествия, то лучше «Остров проклятых»: та же история, но намного детальнее и увлекательнее. Впрочем, зачем я советую? Если вы интересуетесь этой темой, то наверняка посмотрели его уже не раз.