Моему сыну тогда было от силы года полтора-два. Гуляли мы в компании таких же детей, сопровождаемых любящими родителями.
Обычно такие детско-мамские компании образуются стихийно, по территориальному принципу. А потому люди в них часто не имеют общих интересов. Не считая, конечно, темы детей. Привычные разговоры из разряда "как покушал", "как покакал" редко меняют вектор, но в большинстве своём участники мамского сообщества настроены друг к другу дружелюбно.
И вот однажды вместо мамы двухлетнего Никиты на площадку с ним пришёл его папа. Он уселся в рядок с остальными мамами, зорко следящими за игрой в песочнице, и, наблюдая за детьми, начал комментировать, обращаясь то у одной, то к другой маме: "А что это он у тебя так плохо говорит? Вот наш Никита уже в десять месяцев предложениями говорил... А что это она у тебя такая раскоординированная? Надо заниматься с ребёнком. Вот Никита жим лёжа 20 раз делает... А что это у твоего пятно на куртке? Надо за ребёнком следить. Вот наш Никита пятен не сажает... "
Уже через 10 минут мамы были готовы порвать разговорчивого папу Никиты на британский флаг. Но он оставался невозмутим. Прокомментировав недостатки каждого ребёнка, он с чувством выполненного долга, наконец, заткнулся. Мамы выдохнули с облегчением. Но тут папа Никиты, вытянув ноги и скрестив руки на груди, выдал: "И у нашего Никиты самый высокий IQ из всех детей в окружении". Тут я решила уточнить, искренне думая, что, может, есть какая-то общедоступная методика измерения IQ у двухлетних детей: "А что, вы тесты проходили?". Папа Никиты смерил меня презрительным взглядом:" Какие тесты, это же и так видно!"
Как бы в подтверждение его слов, пока папа доказывал нам превосходство интеллектуальных данных своего сына, гений Никита где-то нашёл собачью какашку и задумчиво потянул её в рот...