«Сапог чавкнул. Недовольно скрипнул и отмёл шмат мокрого грязноватого снега. Под высокий каблук!..
Будучи, от рождения, итальянцем. Мокроты и песочно-солевого месива не любил. Замшевое происхождение не позволяло мириться с реагентными «изысками». А цвет — снятого томлёного молока и ещё чего-то вкусного, может корички — и вовсе не способствовал общению с «реализмами». Таким сапожкам и быть более 37,5 размера не полагается. И ступать, исключительно по сухой столичной брусчатке. Из «крайслера» — в блески и роскошества лобби клубных домов.
А тут!..
Затеянная афера сразу не показалась. Когда в спешке, левый вытянули из недр гардеробной. И пританцовывая на правой — нужного размера ножке — вдели стопу и повели нежно змейкой по высокому. Под колено! Голенищу. Было ещё время одуматься. Вернуть сапожок в коробку. И обуть, к примеру, неубиваемые «мартинсы». Любую из пар — жёлтые, бордо или чёрные. И тогда и парка — тоже из веера. Подошла бы. А главное, к настроению. Светлая замша ощущала этот вздёрнутый нерв всем ворсом! Ах, как больно! Но сапоги призваны украшать, а не воспитывать. «Молчи, грусть! Молчи»… И потому, правый нацепили совсем уж небрежно. Накинули парку — ужас, как не в образ! — сиреневую. Почти не глядя, обмотали шейку английским шерстяным мериносом. Раз, два, три! И фурия женского пола уже соскакивала со ступеней цокольного этажа. Прямиком в гараж.
По городу рвали тоже, на ощупь. То есть, заливали лицо слезами, марали уста площадной, корили человечество за подлячество. Будь вечер обычным, послерабочим. Штрафа не миновать! Но в канун Нового Года — кому дело до бабы в истерике?! И перекрёстки — со светофорами и без — мелькали в зеркале заднего вида. Со скоростью «Назад в Будущее 3».
Остановка напросилась сама. Бензин — game over! Индикатор паниковал, двигатель позасыхал минуту и осип намертво. В полной тишине — мат иссяк раньше горючки. Пользователь эксклюзивных — в Милане, крайней осенью купленных — сапог. Пару раз шумно всхлипнула распухшим, до неприличия, носом. Кинула самую заключительно-знаменательную фразу, на богатейшем русском. Открыла дверцу, сползла на мостовую. И пошла «куда глаза глядят». Перед тем, уведомив своего шофёра, коротко СМС-кой — в какие кущи и как срочно — о случившейся подставе. Бытовой. Подстава судьбоносная ни в какую СМС бы не уложилась.
Первые полчаса обувь прожила в шоке. Не верила, что подобный вандализм возможен. В принципе! Потом, очухалась и занемогла. Затем, к концу часа второго. Привыкла. Если ты эксплуатируешь свои «неземные» свойства в плотных, не подвластных времени, слоях Нечернозёмья. Об этих свойствах. Лучше сразу забыть и выработать новые. Районироваться, так сказать. И сапожки «made in Italy». Вообразили себя резиновыми, из сельмага. А что поделать?! Вы-жи-вание!
Выпихнутый слякотный ком. Случайной, неправильной, негармоничной формы. Замер, на окраинах бытия. И к ночи вмёрз в прочие комЫ, валы и насыпки. Мироздание даже не вздрогнуло — мало ли что вылетает из-под ног норовистой кобылицы. Однако, она сама вдруг остановилась. Задрала, в недоумении, лицо к чернильному небу. В среде скудных небоскрёбных просветов, звёзды почти никогда не бывают видны. Но — ровно теперь! По какому-то, ещё при рождении Галактики заложенному планом, случаю. Что-то там, внутри. Под нежностью кашемирового свитерочка. Кольнуло, зачастило тактом и ослабло. Заплаканным глазам показалось — сверху, смотрят мириады далёких светил. И она — маленькая обиженная женщина — не должна идти «на поводу». Ибо, «не камильфо», «не в статусе».
Понятое заставило захлебнуться негодованием. И тут же, опамятоваться. «Да и!.. Пошли все!.. Не хватало только!..» — выпыхнуло остывшим, до терпимого, жаром и вулканической пылью. Она скоренько настучала ещё одно послание. Миру. И притоптывая, всё ещё живыми итальянцами, принялась ждать Жорика. Изредка, названивая и крича в трубку: «Едрит, какого?!. Да мне!.. Успевать надо!..» И при том. Улыбалась, улыбалась, улыбалась…»