В доме Петра Леонидовича каждые выходные собиралось много гостей, звучала музыка, слышались громкие голоса. Хозяином он был хлебосольным, любил хорошенько поесть, знал по меньшей мере полтысячи смешных анекдотов и, конечно, в любой компании слыл заводилой и выдумщиком. Низенький, с сочными губами и чёртиками в глазах, румяным колобком катался он среди друзей, то мурлыкая песенку, то рассыпаясь в комплиментах дамам, а то начиная вдруг балагурить. Очень весёлый человек был Пётр Леонидович!
И старый коттедж его, выходящий окнами на восток, и сад почти круглый год заливались солнечным светом. А вечерами, отдыхая после трудов или проводив гостей, любил хозяин дома зажечь фонарики на веранде и сидеть, глядя, как выплывает из моря диск луны и загораются на бархатном южном небе звёзды.
В окнах у Петра Леонидовича всегда допоздна горело электричество. Он не жаловал темноты, да и засидеться до полуночи над хорошей книгой зазорным не считал. От электронных же текстов у него неизменно начинала болеть голова и поднималось давление.
Да, жилище Петра Леонидовича не назвал бы мрачным даже слепой. И всё же имелся один тайный уголок, обитель вечной тьмы и постыдных секретов и в этом полном света доме. А располагалось то кошмарное место прямо в спальне хозяина.
Там, за маленькой, неприметной дверкой в стене, на которую мужчина старался лишний раз не смотреть, лежали скакалка, эспандер и две чугунные гири по шестнадцать килограммов.
Покупая всю эту амуницию, Пётр Леонидович твёрдо знал, что начнёт заниматься с понедельника, да вот незадача, так и не решил за последние десять лет - с какого.