Советскую киносказку «Город мастеров» можно, конечно, считать обычным детским зрелищем о добре и зле, чувстве родины, об исторической борьбе Города против Феодала (за влияние и привилегии), об осознании подлинной красоты и так далее / и тому подобное. Однако этот фильм — настоящее эстетическое наслаждение и авторы явили ту самую красоту во всех её вариациях.
Созданный в эпоху минимализма и моды на абстрактные формы, «Город мастеров» умело вписан в актуальные формы «плоских поверхностей» и лапидарного дизайна, где цвет играет большую роль, чем объём. Собственно, объёма тут практически не наблюдается — декор условен, а глубина достигается, к примеру, драпировками или чередой, строем, ритмом. Да, кадр - наполнен препарированной геральдикой.
1960-е тяготели к графичности и балансу горизонтальных и вертикальных линий, причём отдавали предпочтение горизонталям. Изображаемое готическое Средневековье как раз напротив одухотворяло вертикаль и устремление вверх — собственно, готика и возникала в этом истовом порыве: всё выше, выше и выше. Стрельчатые арки, как силуэт ...космических ракет.
Пространство «Города...» часто подаётся через классические ракурсы Александра Родченко (1920-х гг.), который, как известно, любил снимать объект по диагонали или же — снизу. То есть исподволь возвращались идеи послереволюционного десятилетия. Приплюсовать форматы Родченко к гербами и шпилями - это гениально. Детям всё равно, зато они невзначай привыкают к настоящему искусству.
Графичность красного и чёрно-белого — они мощно контрастируют в духе Эль Лисицкого с его плакатом «Клином красным — бей белых», сделанном в 1919 году. Авторы «Города мастеров» явным образом вдохновлялись риторикой ЛЕФа, УНОВИСа и всего раннего советского Агитпропа. И да, в этой сцене - торжество геральдики. Скрещиваем супрематизм с гербами.
Да. Не обошлось и без иных заимствований — тема горбатого, умного и жестокого - от несчастья доли своей - Герцога взята прямиком у Вильяма нашего Шекспира — из «Ричарда III», а сцена построения рыцарской армии — из эйзенштейновского «Александра Невского». Даже манера совпадает, особенно в тот момент, когда псы-рыцари надевают шлемы. Во многом, «Город» - это постмодерн до начала постмодерна.
Великолепная деталь — нам даны разные формы красоты: живая витальность Караколя и Вероники с её шестидесятнической причёской и — почти инопланетный блеск герцога де Маликорна и Гийома. Их лица покрыты странной синеватой краской — великолепный намёк на «голубую кровь» потомственных аристократов, и на — совершенную инаковость рептилий-завоевателей.
Обе стороны конфликта — равновеликие в своей крутизне и только пара комических предателей, одного из которых играет глав- «тунеядец» советского кино - Савелий Крамаров — это карикатура. В остальном — это дивная патетика с почти религиозным содержанием и тема горба, как сложенных крыльев имеет мифологическую привязку. Впрочем, горбатых здесь двое - дворник-поэт и герцог.
В «Городе» есть и «не детская», хотя вполне сказочная и мифологическая тема гибели главного героя и — воскрешения его. При том, что фоном был даны развалины монастыря святой Бригитты и «панихида» показана до такой степени серьёзно, что кажется совсем уж запредельное: некое место силы, бывший монастырь (раз он весь порушен). Ощущается какая-то мистико-языческая цивилизация (их герб города — красная птица).
При всём том, виды города напоминают Часослов герцога Беррийского — миниатюры братьев Лимбург, хорошо известные в Советском Союзе и часто «цитируемые» в качестве иллюстраций средневековой бытности. Картины Лимбургов — это всё то же «плоское» пространство. Особую эстетическую ценность имеет в кинокартине музыка Олега Каравайчука, вплетающаяся в каждый кадр...
Все материалы взяты из открытых источников сети Интернет.
Zina Korzina / Галина Иванкина (с)