В эпоху именуемую Перестройкой в советском кинематографе резко возникло сразу несколько течений, из которых, к сожалению, уцелели только два: идиотическая комедия про якобы-простой народ и — криминальная драма с элементами скучного детектива. Но ростки иного — потенциального, исключительно (о, возможно!) только русского были!
У нас мог возникнуть целый пласт эстетского хоррора — где минимум спецэффектов и максимум — завораживающей, пугающей прелести. После которой страшно заходить в соседнюю комнату — особенно, если у вас есть старинный шкаф и что-нибудь этакое из эпохи Ар Нуво.
Я говорю о фильме «Господин оформитель», созданном на излёте златых-восьмидесятых по мотивам рассказа Александра Грина «Серый автомобиль». (Грин вообще недооцененный автор, несмотря на бесконечное цитирование его «Алых парусов», но сейчас не об этом). Итак, в кадре безупречно-кошмарные предреволюционные годы с их тягой к смерти...
Усталая и пресыщенная цивилизация будто бы умоляет: убей меня, человек! В кадре — знаменитый, одетый в белое, уродливо-красивый (!) мастер манекенов и оформитель витрин, Платон Андреевич. Актёр Виктор Авилов - это точнейшее созвучие безобразия и красоты - просто золотое сечение.
Ему поступает заказ — сделать нечто. Натурщицей он выбирает божественную красавицу Анну, находящуюся в шаге от смерти. В те годы утверждалось, что чахотка делает некоторых молодых дев невыразимо-прекрасными. Господин-оформитель ваяет свой лучший силуэт. Это — его экстаз и смысл. Это выше любви - это воспарение.
Проходит несколько лет и вот мы видим, как от Платона отворачивается Фортуна — зато он встречает ...ту самую Анну, живой, невредимой, здоровой и — богатой. Но зовут её теперь Мария и она супруга дельца. Много света - но тот свет из преисподней. Эта белизна - из будуаров и танц-залов предреволюционной Европы.
Сюжетная линия, впрочем, не так интересна, как её оформление. Оформление господина-оформителя. Живое — умирает и становится куклой, а кукла — оживает, чтобы творить зло. Считается, что самый страшный момент картины — это превращение лилейной дивы в — монстра. Хотя, для неискушённого советского кино-потребителя оно было ....вспышкой.
Нет — самое ужасное — это явление из морока и тумана серого авто, которое и давит художника. Отсюда очень близко до булгаковской темы. «Я не ошибся - серый автомобиль уже поднимался навстречу мне с той неприятной легкостью автомата, какая уничтожает обычное представление об усилии», - как писал Грин.
Впрочем, Грина в фильме довольно мало — это фантасмагория «по мотивам», по обрывкам фраз, по некоторым полунамёкам. Тут всё иное. Есть лишь машина-дьявол и манекен-безумие. Кроме того, здесь тот самый случай, когда экранизация — лучше книжного первоисточника. Нет, лучше/хуже — это грубое и банальное слово.
Киноверсия — тонко и ядовито взрывает подсознание; у неё есть такое сильное влияние на зрителя, что оно не исчезает и при повторном просмотре. Эти глаза напротив... Тогда, в 1910-х любили ужас зрачков, а потому дамочки капали атропин - пугать и завораживать любовников. Тогда нравилось умирать и убивать.
Дыхание цветов и гибели; торжество белого — и власть тьмы. Бесконечные отсылки к виньеткам, буквам, украшениям Серебряного века. Все эти штуки в духе Рене Лалика, Жоржа Фуке, Альфонса Мухи. Особое настроение добавляет музыка Сергея Курёхина — пожалуй, самого гениального персонажа русских-советских-восьмидесятых.
«Господин оформитель» - это как осколок параллельных миров, увиденный во сне или в — старом зеркале, где-то в заброшенном барском доме, откуда тут же хочется убежать. Но это - страшнейший сон, а потому - путаешься в каких-то тенетах. По счастью, сон - это всего лишь сон. И 1914 год - только история.
Zina Korzina / Галина Иванкина (с)
Все иллюстрации и видео-материалы взяты из открытых источников.
