В голове у него стучало. Пулевые отверстия в потолке были первым, что заметил Оскар, недавно получивший повышение за свою работу в валютной конторе и вовремя отметивший свой 24-й день рождения. Он и новый штурман Кюндер, только что вернувшийся с реабилитации и выздоравливающий после ранения на Ост-фронте под Курском, накануне вечером напились до бесчувствия шнапса, подаренного им Шарфюрером Ламмерсом. В тот вечер, о котором идет речь, Оскар даже не потрудился выключить свет, а вместо этого погасил лампочку, чтобы обеспечить себе хороший ночной сон после нескольких неудачных попыток.
“Ах ты ублюдок! Зачем ты напоил меня этой свиячей мочей?" - простонал Оскар.
Кюндер, полуодетый и явно находящийся в гораздо худшем состоянии, чем Оскар, едва нашел в себе силы возразить, налившись кровью и молча пожав плечами.
Хотя они не были на дежурстве для переклички заключенных, они слышали ритуальный хор криков и шума, производимый сотнями ног, топающих по замерзающей грязи в 4 часа утра. Не то чтобы кто-то из мужчин видел часы в это время, конечно, но расписание лагеря никогда не менялось. Там никогда ничего не менялось.
После больших личных усилий завтрак был съеден, лица выбриты, а форма надета. Пора было идти на работу.
В морозном тумане Октябрьского утра Оскар в одиночестве направился к лагерной сторожке, где заканчивалась длинная железная дорога. Мороз прилип к внутренней стороне его ноздрей, и он напряг нос, чтобы избавиться от странного ощущения. Из Румынии должна была прибыть крупная партия груза, и после инцидента, случившегося на прошлой неделе, дежурство охранников по прибытии на "рампу" было увеличено.
У сторожки Ламмерс, правая рука которого сжимала большую собаку на кожаном поводке, увидел Оскара и ухмыльнулся:” Он тоже так считал. Несмотря на это, черная униформа Оскара была четко выглажена и накрахмалена. Он очень гордился своей одеждой и причинами ее ношения. Ему не нравилась эта работа, когда его впервые отправили в лагерь, но со временем она стала легче - к тому же деньги были гораздо лучше, чем все, что он зарабатывал, работая в конторе своего отца в Потсдаме.
Солнце начало пробиваться сквозь туман, и вместе с ним золотой свет начал отражаться от черепа на его шапке. Его ботинки были начищены до чистого блеска, а винтовка была готова к осмотру. Он и десятки других людей терпеливо ждали прибытия вагонов поезда. На соседнем деревянном столбе, между которым и соседним тянулась десятиметровая колючая проволока, сидела маленькая Болотная Синица. Оскар закурил сигарету, затянулся и некоторое время любовался маленькой птичкой, которая совершенно не обращала внимания на последующие события. Он подумал о том, как такое нежное, такое совершенное создание может смотреть на такие вещи и не замечать их. Но природе было все равно - и ему тоже.
Густой дым от поезда был виден еще до того, как был услышан его паровоз. Дежурный офицер отдал команду "Смирно", и охранники выстроились вдоль путей. Когда поезд, ведущий 10 груженых скотовозов, остановился - двери распахнулись. Пандусы, удерживаемые изможденными призрачными фигурами в полосатой одежде, были прислонены к открытым машинам. Оскар крикнул людям внутри: "вон! Сейчас же!- Но они не двигались с места. Он снова закричал, на этот раз громче. Ничего. Застывшие в страхе и ослабевшие от многодневного воздействия, люди, молодые и старые, не могли (не могли?) двигаться.
Чего же они ждали?
Он почувствовал сильный толчок сбоку-это был Ламмерс.
- Убирайся отсюда, ты, мерзавец! Вон отсюда!- Вид и звук отвратительного собачьего лая произвели желаемый эффект. В тот же миг десятки белоснежных лиц устремились вниз по трапу на твердую грязь. В организованном хаосе преступления Оскар увидел ее. Маленькая девочка лет семи-восьми. Она была одна и ее зеленые, растерянные глаза были полны вопросов. Роттенфюрер Оскар Кляйнц не давал никаких ответов.
Во время процедуры отбора к работе будут привлечены здоровые и сильные люди. Детей, слабых, стариков убьют сразу же. Девочка подбежала к Оскару, проталкиваясь сквозь тесные пространства в толпе людей. Его лицо не было злым, как у того... другого, и он ни на кого не кричал с тех пор, как увидел ее - оначувствовала в этом человеке безопасность. Она безмолвно умоляла его.
“Нет!- Он прошептал: "меня расстреляют за это! Отойди от меня!”
И она исчезла.