В тот раз все началось с Рене Декарта, точнее с одного его известного высказывания. Спорили мы с дядей о причинах низкого уровня управленческой культуры в Дуристане, вот я и процитировал классика: «Люди избавились бы от половины своих неприятностей, договорись они о точном значении слов».
- Согласись, - продолжил мысль, - единым должно быть понимание вещей, и особенно в управленческих системах плюрализм недопустим. Ведь, если каждый толкует задачи по-своему, все идут в разные стороны. Ни тебе порядка, ни субординации, про эффективность вообще молчу. И сегодня, мне кажется, это главная ваша беда. У вас все только высказываются, а договариваться не умеют и, что еще хуже, пользы от этого не видят.
- Ну ты скажешь тоже, - усмехнулся дядя, - не умеют. Категорично уж слишком звучит. А при этом система как-то да работает?
- В том-то и дело, что как-то. О потерях и недополученном даже не задумываетесь.
- Ну извини, имеем, что имеем. Другого значит пока не дано.
- Почему ты так думаешь? Вы разве пробовали изменить ситуацию?
- Да как это сделать, Вадик? Ну в самом деле? Ни просветительством же заниматься?
- Нет, конечно же. Но есть другой вариант, более действенный: вам точка относительности нужна, которая определяла бы единую методологию. От нее бы все и отстроились.
- Эх, - вздохнул дядя. - Да знаешь ли ты, сколько у нас этих точек относительности. А толку-то?
- Так в том-то и беда, что у вас их много. Поэтому толку нет. Ты же понимаешь, что общие принципы должен устанавливать лишь один субъект. Остальные обязаны принимать и соблюдать их, а если нет, то, само собой, стараться менять, но только в соответствии с процедурой. Без самодеятельности и собственного мнения. Тогда порядок будет, а, соответственно, и продуктивность повысится.
- Красиво излагаешь, ничего не скажешь. Только где же взять эту точку? - задумался дядя, а потом вдруг неожиданно оживился: – Слушай, а ведь ты прав, черт возьми. Есть у меня такой субъект. И я даже знаю, как все сделать надо. Ну в смысле, чтобы ситуацию изменить. Только мне помощь твоя понадобится. Могу ведь на тебя рассчитывать?
- Конечно! О чем речь. А что это за субъект такой?
- Совет олимпийских академиков Дуристана.
- Ого! Авторитетное название, - заинтересовался я. - А чем они занимаются?
- Наукой, естественно. Чем еще? Хотя, если честно, не до конца в курсе. У меня-то они в основном только денег просят. Вроде как на продвижение идей олимпизма, да на студенческие соревнования.
- А соревнования им зачем?
- Да какая разница, Вадик. Хотят соревнования - пусть проводят. Не это главное, тут другое: в состав этого совета входят руководители наших ведущих спортивных ВУЗов, ну и еще там ряд заслуженных людей. А это же интеллектуальная элита отрасли. Согласись? Ну и скажи мне, кто, как ни они, для всех эти принципы разрабатывать должны?
- Согласен. Только вот в чем моя помощь нужна? Я не очень понимаю.
- Думаю, тебе надо перед ними выступить. Объяснить все про эту точку относительности и про принципы, как ты умеешь, с Декартом там и прочими умными выражениями. Они ведь ученные, с ними на особом языке разговаривать следует. У меня-то, к сожалению, так не получится. А тут хотелось бы, чтобы послание обязательно дошло.
- Ну хорошо, - согласился. - Только в каком статусе я к ним буду обращаться? Это же важно. Сам понимаешь?
- Понимаю. Но мы придумаем чего-нибудь. Тем более ты практик с колоссальным опытом. Им же должно быть интересным мнение профессионала. Для кого в конце концов они свою науку делают? Поэтому не волнуйся об этом. Главное выступление правильное подготовь. Но только так, чтобы они пользу увидели и непременно заинтересовались. Нельзя такой шанс упустить. Ведь, если все получится, ты даже не представляешь, какую услугу мне окажешь.
Честно говоря, странное было у дяди воодушевление. Несвойственное ему, так сказать. Но я тогда не обратил на это внимание, все мысли уже закрутились вокруг доклада. Сами понимаете, задача-то серьезная была поставлена. Особенно, когда ты до конца не понимаешь, к кому будешь обращаться, в какой стилистике, по какой форме это следует сделать. В общем вслепую готовился. Поэтому разработал несколько вариантов презентаций, к счастью до заседания совета, на котором мне предстояло выступить, время было достаточно, а там решил – по ситуации сориентируюсь. И вроде как успокоился. Но потом опять занервничал, в преддверии мероприятия: трудно все-таки без полного понимания ситуации в бой идти.
Оттого на дяде стал репетировать. Проговаривал тексты, тезисы согласовывал: какую последовательность выбрать, какие лучше аргументы оставить. И, надо сказать, он всячески помогал, даже с азартом каким-то включился в процесс. Правда, иногда пугал или, может, лучше сказать, предостерегал меня: «Ты пойми, они люди солидные, в возрасте, в статусе. С ними надо подчеркнуто вежливо, аккуратно, чтобы не обидеть. И главное не учить, а вроде как о помощи просить. Только тогда все получится». В итоге я перегорел немного, но в хорошем смысле, когда уже не ждешь ничего - просто готов и все, без всяких эмоций.
И вот теперь представьте настал этот день. Все должно было пройти в большом конференц-зале Дурминспорта – пафосно, помпезно, как положено для событий такого статуса. Когда мы приехали, дядя еще в лифте сказал: «Слушай, Вадик, они сейчас накинутся на меня все, с разговорами и темами своими, поэтому внимания тебе уделить не смогу. Так что без обид – дальше ты сам». Само собой, я был готов к этому. И, действительно, стоило нам появится в кулуарах меня сразу же оттеснила толпа академиков, а их было человек двадцать, и все они желали поприветствовать дядю, переговорить с ним, о чем-то спросить. В общем до начала заседания я тихо простоял в сторонке. А потом началась официальная часть.
Сначала, естественно, выступил дядя. Потом председатель совета с нехарактерной для Дуристана русской фамилией Галицын. Ну а дальше по списку, и что самое удивительное, об одном и том же: в текущий исторический момент идеи олимпизма крайне важны для общества, но из-за того, что все вокруг плохо, продвигать их становится труднее, поэтому нужно больше денег от министерства, чтобы еще одну книжку выпустить, очередную научную конференцию провести, ну и парочку студенческих соревнований. И так четыре с половиной часа, без перерыва.
При этом мое выступление было заключительным, поэтому я честно выслушал каждого. И даже, грешным делом, подумал, что в этой ходьбе по кругу своим докладом действительно открою новый вектор дискуссии. И это я без иронии говорю. Ну в самом деле создавалось впечатление, что эти уважаемые академики настолько увлеклись теоретизированием процессов, настолько прониклись высокими идеями олимпизма, что совершенно утратили связь с реальностью. Перестали видеть потребности рынка. И это в то самое время, когда практика как никогда нуждалась в научной систематизации. Когда их способности так были нужны. Оттого оптимизм присутствовал, когда пришла моя очередь выступать. Честное слово, уверенность какая-то была, что сейчас конструктивный диалог начнется.
Но здесь надо сказать, что, когда мне предоставили слово, дядя извинился перед всеми и, сославшись на срочные дела, покинул зал. В тот момент я не придал этому значения – дела есть дела. Правда, отметил, что собравшиеся вроде как выдохнули, и началось какое-то шевеление. Но этому тоже нашел объяснение – усталость. Шутка ли столько времени провести в официальном напряжении, тем более для людей в возрасте. Поэтому для начала решил выбрать красочный вариант презентации, с яркими эпитетами и иллюстрациями. Ну так, чтобы собрать внимание.
- Уважаемые олимпийские академики! – торжественно начал я. - Благодарю вас за честь выступить перед вами и хочу сказать, что для меня понятие «олимпийское» означает эталонное, образцовое, определяющее для всех. И в этой связи от лица практиков, так сказать, с земли, хотел бы обратиться к вам с просьбой…
- Простите, а кто вы такой? – неожиданно и, честно говоря, грубо перебил меня председатель совета.
- В смысле? – растерялся я.
- В прямом смысле: кто вы?
- Не совсем понимаю, что я должен вам на это ответить.
- Ну для начала представьтесь хотя бы, чтобы стало ясно, почему мы должны вас слушать. А то тут написано, что вы какой-то эксперт по приглашению министерства. Но лично мне это ни о чем не говорит. Остальным, думаю, тоже.
- Вы хотите узнать мой профессиональный опыт?
- Хотя бы так. Интересно ведь понять, откуда у вас появилось право выступить перед нами.
- Ну что же… Дабы не затягивать время, о себе могу сказать следующее… - ну и вкратце перечислил некоторые свои проекты: чемпионаты мира, Европы, клубы, лиги.
- Ничего себе! – взвизгнула единственная барышня в составе совета. – Говорит, что с земли, а послушать так с небес к нам спустился.
- Да уж, - согласился с ней председатель, - о скромности тут речь не идет.
- Может, все-таки дадим человеку выступить, – вдруг вступился за меня один пожилой академик.
- А смысл? – возразил ему другой. – Опять нам министерство непонятно что подсовывает. При этом Гора-то сам ушел. Ему-то значит не очень интересно. При этом ключевые вопросы мы так и не решили. Зачем тогда это слушать и время тратить?
- Но все же это неуважение к человеку, - высказался мой защитник.
- Да бросьте вы, - ну а дальше начались дебаты, о том человек ли я, в смысле имею ли право на уважение или нет.
И надо сказать, острая дискуссия завязалась, но в основном за счет моих противников. Формат же был «все на одного». Но, если честно, я был полностью на их стороне. Ну а как иначе? Выступать-то уже совсем не хотелось, да и вряд ли бы получилось – для такого поворота событий варианта презентации я не подготовил, а по намеченному плану да еще как ни в чем не бывало вряд ли бы смог. Поэтому выдохнул с облегчением, когда меня всё-таки лишили слова и стали расходиться.
Я, естественно, тоже захотел покинуть это место, и как можно быстрее. Но перед этим ко мне подошли несколько академиков – не только тот, который заступился, и другие, те, что молчали. Они вроде как попытались извиниться. И пусть это еще больше усугубило ситуацию, но тот факт, что на этом мероприятии были нормальные люди мне все же хочется отметить. А вот о том, что происходило у меня на душе описывать не стану, в конце концов не об этом мой рассказ. Тут интереснее другое: дома, что бы вы понимали, меня ждал дядя – не было у него никаких дел, как оказалось.
- Ну как все прошло? – поинтересовался он.
- Великолепно, - ответил я.
- Ну чего ты ерничаешь, Вадик? Мне все известно. Доложили уже, в подробностях.
- Тогда зачем спрашиваешь?
- А чего ты так с мной разговариваешь? Я-то тебе что сделал?
- Ничего.
- Ну вот и не надо. Хотя я согласен, мерзко все это. Во мне самом злость кипит. Аж трясет всего. Но, с другой стороны, эмоции надо убрать в сторону, главное, дело сделано. И ты большой молодец сегодня – хорошо держался и очень важную функцию выполнил.
- Ты о чем? – напрягся я. - Не понимаю.
- Вот и они пока не понимают, Вадик, - усмехнулся дядя. - Но ничего, сейчас им сообщат, что ты мой племянник, и все встанет на свои места. Поймут, голубчики, кого обидели.
- А разве они не знали об этом?
- Нет, конечно же. Иначе ничего бы не получилось.
- Подожди. Значит ты спланировал все это?
- Да не то, чтобы спланировал. Просто просчитал варианты и подготовился к худшему. Ты же сам видел эту публику – тщеславные и жадные людишки. Нет, конечно, там не все такие. В основном очень достойные люди, но, к сожалению, в руководстве и активе у них собралась всякая шваль. Они, чтобы ты знал, даже меня учить пытаются. Возомнили себя хрен знает кем. При этом копейки свои выпрашивают, но с таким видом и гонором. Совсем края потеряли.
- Дядь, постой, ты хочешь сказать, что предполагал, как они со мной поступят, и не предупредил?
- А зачем, Вадик? Что от этого изменилось бы? Тем более это был только мой план, вот и не счел нужным тебя в него посвящать.
- Не счел нужным?
- Ну да. Что тут удивительного?
- Да ничего! – возмутился я. – Только тебе не кажется, что ты по отношению ко мне нечестно поступил?
- Соображаешь, что говоришь? - нахмурился дядя. – В чем ты мою нечестность увидел, Вадик? Я что обманул тебя? Что-то плохое сделал? В конце концов, разве это я их на эту мерзость толкнул? Или думаешь, желал, чтобы они с тобой так поступили?
- Но ведь ты создал для этого все условия! По сути спровоцировал их на это.
- Пусть так. Но только это не оправдывает их выбор. Так что незачем мне приписывать чужие подлости.
- Дядь, ты в самом деле не понимаешь, что меня сегодня унизили из-за тебя?
- Прости, Вадик, но не было этого. Хотя я именно так все и представлю. Но на самом деле не было. Тебе нахамили – это правда. Но первый раз что ли? И что теперь из-за каждого хамства унижаться? Тем более, как ты уже понял, этим они ни тебя, себя унизили. А еще выступить не дали – тоже факт. И мне кажется, это главная причина твоей боли - из-за этого так злишься. Я же видел, как ты старался, хотел быть услышанным, понятым, на диалог, наверное, рассчитывал. А эти даже слушать не стали. Обидно, понимаю. Но, с другой стороны, и слава Богу! Не те это уши, ну в самом деле. Ты лучше этот свой доклад правильной аудитории озвучь, тем, кто заинтересован, кто понять способен. И можешь не сомневаться, будет такая возможность. Обещаю. А с этими я сам теперь договорюсь. Объясню им все, что ты не смог. По своему, конечно, но они услышат. Никуда не денутся. Я же теперь их точка относительности. Понимаешь, какую штуку мы сегодня с тобою провернули?
- Понимаю, дядь, только вот я ничего не проворачивал. Ты меня просто использовал.
- Ну и что с того? Нас всех используют. И вообще, радоваться должен, что пригодился. Поэтому давай уже заканчивай мне тут претензии предъявлять и обиженного строить. Тем более, ты вроде про субординацию что-то говорил. Так вот раз согласился помочь, то не тебе мои задачи толковать. Понял?
- Понял, - что еще я мог ответить.
- Ну и молодец! – финализировал дядя, а затем решил окончательно добить меня. – Ты знаешь, Вадик, мудрости тебе не хватает, честное слов. Оттого в голове у тебя все правильно складывается, а по жизни получается, что нет. При этом, ты знаешь, я искренне считаю тебя очень умным человеком и восхищаюсь твоими способностями. Но, в самом деле, глупо строить только хорошие планы, а еще глупее надеяться, что они сбудутся. Ну нельзя все взять и построить просто, красиво, как задумал. Не бывает ничего идеального. Потому что не может быть все просто и красиво. Жизнь всегда будет сложнее, чем твои ожидания. Всегда будут нюансы, детали, интересы, которые не учел или не увидел. Всегда будут слабость, глупость, мерзость человеческая. И порой такими же методами приходится пользоваться, потому что, когда встречаешь подонков, с ними иначе нельзя. Это же надо понимать и принимать. Но ты главное усвой – всегда надо готовиться только к худшему. К тому, что не получится, как спланировал, что все пойдет не так. Тогда с хорошим справишься, если наступит, а если нет, то и в поражении выгоду найдешь. Хоть минимум, но свой возьмешь. А то и больше, как в нашем случае. Такие вот дела, дорогой мой племянничек.