Жители Корейского полуострова называют себя "чосон" (на севере) или "хангук" (на юге), а более привычное нам слово "корё" относится лишь к их соплеменникам в других странах. В бывшем СССР корейцы весьма многочисленны, и образуют две совершенно разные по своему происхождению общины: сахалинские корейцы с Юга и среднеазиатские корейцы (или "корё-сарам") с Севера.
Они переселялись в Россию с 1860-х годов из Китая и приграничных районов, ныне принадлежащих Северной Корее. К середине 1930-х годов в СССР жило более 100 тысяч корейцев.
Корейцы стали первыми жертвами сталинских депортаций народов. С Дальнего Востока в глубины материковой Азии их выслали аж в 1937 году, по официальной версии - опасаясь их сотрудничества с японцами (ведь Корея тогда была японской колонией), а по неофициальной - наоборот, пытаясь наладить с Японией отношения.
Депортация началась с жесточайших репрессий, уничтоживших до 2,5% советских корейцев, то есть всю их интеллигенцию и старую номенклатуру. А остальных, как годы спустя калмыков, немцев или крымских татар выселили не только с Дальнего Востока, но и из городов по всему Союзу.
Впрочем, на дворе ещё было мирное время, поэтому депортация корейцев проходила гораздо "мягче", чем у последующих жертв, больше напоминая царскую ссылку (только невиданного при царизме масштаба).
В Средней Азии корейцы получали участки земли и денежные компенсации за изъятое имущество, статус позволял им перемещаться в пределах 5 среднеазиатских республик без ограничений и даже занимать в них руководящие должности. На новом месте, конечно, поначалу было, конечно, очень тяжело, в первый год погибло около трети младенцев, но общая смертность не исчислялась десятками тысяч.
Поначалу корейцев расселили на Сырдарье в Казахстане, но уже к 1940-м годам большая их часть перебралась в Узбекистан, и с узбеками они быстро нашли общий язык - земли хватало на всех. Основным ареалом среднеазиатских корейцев стал Ташкент и "корейские колхозы" вдоль Чирчика, которых к концу советской эпохи было около полусотни.
Из встречи двух разных, но одинаково древних земледельческих культур получилось скорее сотрудничество, чем соперничество, и в Средней Азии в первые же годы в несколько раз выросли урожаи риса.
Брошенные в чужой край против своей воли, корё-сарам обжились здесь так, что даже после реабилитации в 1950-х на Дальний Восток вернуться решились немногие. В Советском Узбекистане корейцы доходили до уровня замминистров. К 1989 году в Узбекистане жило 350 тысяч корейцев, то есть около 2% населения республики, ещё порядка 100 тысяч - в Казахстане и 150 тысяч - в России.
При этом в самом Узбекистане мне рассказывали, что не все местные корейцы были потомками депортантов. Якобы в 1950-х годах сюда массово переселялись корейцы-рабочие с отданной Китаю КВЖД, а в 1960-70-х годах расселялись беженцы и политэмигранты из лисынмановской Южной Кореи. Это сейчас там всё хорошо, а в те годы в ней и диктатура была не лучше, чем у Ким Ир Сена, и нищета ещё более глубокая.
Корейцы оказались исключительно предприимчивы и мобильны, о том, что среди них много богатых людей, мне рассказывали и в Алма-Ате. Но если в Казахстане и России корейцы активно перемещаются внутри страны туда, где лучше, но не слишком-то эмигрируют, то Узбекистан покинуло до половины корейцев - ныне их здесь 180 тысяч человек... но это по-прежнему больше, чем в России (включая Сахалин).
Три четверти узбекских корейцев живут в Ташкенте (1,5% населения, 60 тысяч человек) и Ташкентской области (70 тысяч), но сколько-нибудь заметны по всей стране, кроме разве что глухой Сурхандарьи. Почти все узбекистанские корейцы перешли на русский язык, и почти все подались в христианство.
Корейцы сохранили кухню, некоторые народные традиции и праздники, на их кладбищах ещё можно увидеть кресты "первого поколения" - из ржавых обрезков железа и с иероглифами на табличках. А корейская махалля (квартал) Бектемир сильно отличается от прочих районов Ташкента - Бектемир зелёный, с обособленными домами за высокими заборами (а не зданиями-каре, как у узбеков), и с совершенно не характерными для среднеазиатского зодчества деталями типа наличников:
Увы, не удалось сфотографировать в лицо его обитателей - но вид их намного более ориентален, чем у корейцев из российских городов, и тем более с узбеками их не перепутать. Вот заснял такой сюжет - у девушки иное всё: и лицо, и причёска, и одежда:
А для полноты картины я вспомнил многочисленные вывески "Корейская кухня", неизменно на русском языке попадающиеся по всему Ташкенту, и направился в корейский ресторан.
Ведь не случайно шутят, что "когда человек читает Стивена Кинга, его собака читает рецепты корейской кухни": самый, пожалуй, заезженный стереотип о корейцах - "они едят собак!".
Одной из "фишек" Ташкента являются "собачьи кафе", где подают "кя хе" - варёное или жареное блюдо из овощей, приправ и собачатины. Вообще, не удивлюсь, если сейчас от меня хотя бы несколько человек отпишется - реакция моих знакомых в большинстве случаев была "Как ты мог? Это же друг человека! Разумное существо!", и в общем не могу сказать, что мне бывшую собаку не было жалко.
Вдобавок, я недооценил остроту корейской кухни, и есть это блюдо у меня получалось только закусывая рисом и тофу (в кадр не попал) или запивая соком шиповника. Но собачатина оказалась неожиданно вкусной и какой-то совершенно непохожей на привычное мясо травоядного скота - чувствовалось, что это был хищник.
Корейцев часто можно видеть на улицах Ташкента, лицами и осанкой они сразу выделяются из толпы узбеков и русских.
Ну и конечно как не вспомнить тут самого известного из советских корейцев?
Из Приморья были супруги Цой Сын Дюн и Ким Ден Хи. В 1938 году в Кызылорде у них родился сын Роберт, в 1950-х переехавший в Ленинград, где у него и родился сын Виктор, впоследствии лидер группы "Кино" и последний герой своей эпохи.
