Совестливые люди нередко ведут дневник (для себя!), в котором описывают, в том числе интимные особенности своей жизни. Зачем? Наверное, чтобы честнее воспринимать себя, точнее оценивать других людей, правильнее понимать жизнь и, прежде всего, половую.
Была у мужика (страшно подумать!) любимая жена, даже очень и очень любимая.
Жена была вторая. Так бывает: первая жена – «экспериментальная», а вторая – любимая, то есть «основная», а значит, – на всю жизнь. И любил он ее, сам того не подозревая, все сильнее и сильнее, открывая в ней все новые и новые достоинства.
И вдруг (страшно подумать!) жены не стало – умерла. Горе превеликое…
Здесь важно сказать, что мужик был не «… собачий», а даже очень известный человек, в академиках ходил (сельскохозяйственных).
Жил он с женой в деревне в добротном доме и землю свою превратил в ботанический сад, а точнее – в цветочный рай, посвящая своей жене (страшно подумать!) все выводимые им новые сорта цветов и цветочков.
На работу (в институт) он, как академик, выезжал только по большой надобности. А в дни заседаний старался брать с собой жену. Сначала они ходили по женским магазинам, где он покупал жене новою одежку – особенно любил покупать жене (страшно подумать!) нижнее белье.
Жена присутствовала на заседаниях и после них, если бывали банкеты, и была всегда очень красивой, и каждый раз в новом платье (к восторгу мужчин с академическим складом ума и неудовольствию женщин, теряющих последний ум от зависти).
И ей очень нравилось, как ее муж выступал и на заседании, и на банкете (кратко, емко и образно, обращаясь больше к ней, чем к коллегам-«академикам»).
И вот, когда случилось несчастье, а оно случилось (страшно подумать!) в период тотального цветения цветов – все в его жизни обломалось.
В день похорон жены он сорвал все цветы в своем саду, чтобы… (что понятно и без слов!). И это сильно, как он заметил, не понравилось деточкам от первой жены (к ним, неблагодарным, позже еще вернемся).
А дальше для мужика-академика наступили черные дни и еще более черные ночи…
(Страшно подумать!), как он переживал свое горе-горькое…
А кто-то даже решит – подобно сумасшедшему…
Жена продолжала быть в его реальной жизни и даже становилась ему все ближе и роднее.
…Он беседовал с ее портретом, разговаривал с ее образом на кухне, когда готовил пищу, ел сначала из ее, а потом и своей миски, пил из ее и своей чашки.
Стал читать книги, которые читала жена (в основном это были стихи). Под их влиянием стал сочинять стихи для нее, любимой (чего никогда раньше не делал).
В саду он ухаживал только за цветами, которые жена особенно любила, чтобы потом отнести их на могилу.
А вечером в полной темноте (страшно подумать!) он переодевался в ее одежду, в том числе в нижнее белье. Некоторое время в нем находился, переживая дополнительные чувства. Потом ложился в ее постель и лежал…
Нет, спал он теперь в другом месте – на лежаке в предбаннике. Там, среди сухих березовых веников, умереть, как ему казалось, было естественнее…
Про работу в институте говорить не станем. Ездил иногда…
Дальше скажем, что он (страшно подумать!) купил землю на кладбище возле могилы жены…
Таким образом, все говорило о том, что мужик с академическим складом ума (страшно подумать!) готовился встретиться со своей любимой женой на Том Свете…
Кто-то из читателей сейчас непременно задастся вопросом, откуда стали известны подробности столь интимной жизни этого человека? Дело в том, что после его смерти обнаружился дневник (о нем впервые упоминалось в эпиграфе), в который он записывал все, все, все.
Здесь пришло время сказать, что этот (очень личный) дневник нашли и прочитали прямые потомки, о которых уже шла речь выше. Одновременно с этим они узнали о содержании завещания отца, которое было не в их пользу.
Дело в том, что наш академик, как человек здравомыслящий, оформил завещание, по которому дом с землей и большая часть денежных вкладов, передавалась детям любимой жены (детям от первого мужа). Своим же деткам он отписал только один из своих денежных вкладов, хотя до этого оставил квартиру в городе.
Понятное дело, деточкам, когда они узнали о завещании, показалось этого мало… И они наняли адвоката, чтобы доказать, что отец оформил завещание будучи уже в невменяемом состоянии. И в доказательство представили дневник отца.
Были наняты, как и положено, психиатры и психологи, но которые, изучив содержание дневника, (страшно подумать!) сформулировали совершенно противоположное заключение.
В заключении, в частности, было написано, что «муж и жена жили в полном естестве и согласии, являясь естественной частью друг друга, что характерно для естественной (полной) любви; и что поведение мужа (после смерти жены) было естественным продолжением его полной любви к жене и одновременно естественным способом переживания горя утраты».
Здесь можно поставить точку. Или многоточие?..
P.S.
Историю эту рассказал психиатр-психолог, который участвовал в экспертизе и которого поразила уникальность прожитой людьми семейной жизни.