В декабря, проходя мимо Tarnowska’s American Bar, я уже знал, что это за Тарновска. Прежде видел его не раз, но особого любопытства это название у меня не вызывало. А оказалось, там целая история.
Сейчас отправил в Яндекс запрос о «русском деле в Венеции», и первые ссылки вышли – про получивший серебряного льва фильм Кончаловского. За век, с 1910 до 2015, мало что изменилось – Россия развлекает Венецию сюжетами из жизни диковатой и корявой.
В начале прошлого века, на том судебном процессе, мелодраматическим сюжетом с убийствами, самоубийствами и обольщениями никто из европейцев не был очарован полностью. Дело было громким, и писали о нём газеты на всех населённых континентах, однако художники первой величины , решившие было переплавить этот сюжет в произведенье, так ничего и не родили.
Габриэле Д Аннуцио объявил о намерении писать пьесу о русской фам фаталь, и к нему в очередь выстроились театры, предлагая гонорар за право первой постановки – однако, пьеса не написалась, сюжету не хватало какого-то качества, доводящего всю эту суетню в разряд драмы.
Висконти и Антониони собирались снимать фильм, давая историю эту с точки зрения троих её участников, нарративы б эти существенно отличались. Этот приём большинство видело в исполнении Акиры Куросавы в «Воротах Расёмон», а вот прямо сейчас он ожил в сериале The Affair на ShowTime – и работает очень хорошо.
Но деньги на этот фильм не нашлись – не было уверенности в том, что зрителя заинтересует уже давняя (на тот момент) свара русских.
Из соотечественников всё ж худо-бедно воплотил сюжет в Искусстве поэт жеманный и скромный талантами, Игорь Северянин.
Вот это произведение:
Игорь Северянин
(Сонет с кодой)
По подвигам, по рыцарским сердцам,
Змея, голубка, кошечка, романтик, —
Она томилась с детства. В прейскуранте
Стереотипов нет её мечтам
Названья и цены. К её устам
Льнут ровные «заставки». Но — отстаньте! —
Вот как-то не сказалось. В бриллианте
Есть место электрическим огням.
О, внешний сверк на хрупости мизинца!
Ты не привлёк властительного принца:
Поработитель медлил. И змея
В романтика и в кошечку с голубкой
Вонзала жало. Расцвела преступкой,
От электрических ядов, — не моя!.. —
Тарновская.
Веймар
1913, август
Я споткнулся тут о слово преступка – как о брошенный не на месте тапок. В значении преступница оно не употребляется (означает оно пропуск при чтении Евангелия и Апостола во время богослужения), это та самая колченогая псевдовиртуозность , рождающая слова и фразы – уродцы.
Такое же не первого сорта посвящение – роман Анны Виванти "Цирцея". То была писательница, вроде нашего Боборыкина - популярная в своё время, но классиком даже в самом малом каноне не ставшая. Жила в Лондоне, отец – политический иммигрант из Италии, муж деятель движения за свободу Ирландии, сама сочувствовала идеям феминизма и суфражизма. Провела несколько дней в тюрьме, где держали преступку Тарновскую и в 1912 выпустила написанный от её лица роман. Именно он стал первой половиной моего расёмона. Вторая – глава «Русская Цирцея» в книге Льва Лурье «Хищницы». Там Тарновская описана без всякой симпатии, и контраст в оценках, стиле, интонациях – максимальный из возможных, наверное.
Цирцея, в «Одиссее» превращавшая мужчин в покорных ей свиней, в версии Вивванти лишь обнажала их сущность. Лурье тоже невысокого мнения о жертвах фам-фаталь, но считает Тарновскую, прежде всего, вздорной, праздной, развратной гадиной.
*****
Главную фигуру в «русском деле» 1910 года назвать русской можно было, лишь сильно обобщая: её отец, Николай О Рурк – из рода служащих России с 18-го века ирландцев. Мать – Екатерина Селецкая. Родили Марию Николаевну в селе Отрада Полтавской губернии. Муж и свёкор были украинскими фетишистами, каждый назывался – Васюк.
Описание детства и юности Марии Анной Виванти я совершенно не помню, это какая-то выспренно-манерная пурга, а Лурье рассказывает, что ребёнком она сильно ударилась головою о дерево и стала слепнуть. Какой-то врач рекомендовал повязать ей глаза непроницаемой повязкой – чтоб совсем не ослепла. Так она жила несколько лет. Последующий взрыв активности вразнос можно считать отчасти следствием её sensory deprivation.
В 17 лет вышла из Полтавского института благородных девиц с репутацией demivierge, полудевственницы (сообщает Лурье). Ну то есть испытала всё, отсрочив лишь главное.
К тому времени её уже дожидался жених – Василий-Васюк Тарновский. Семья его разбогатела всего полвека назад, и сразу же её охватил всплеск амбиций – отец Васюка, Василий Василиевич, видел себя в мечтах гетманом независимой Украины. В своём поместье он усиленно генерировал всякое украинство - сам ходил ряженым в запорожского казака, собирал предметы украинского быта от инкунабул с рецептами галушек и истлевших прото-вышиванок до прядей из чуба прототипа Тараса Бульбы. Был неугомонным в преследовании баб, был вспыльчив – однажды, не раздумывая, пристрелил из пистолета крестьянина, рубившего дерево в его лесу.
Как многие нувориши, был хлебосолен и готов был тратиться, принимая у себя гостей с именем. К нему приезжал Константин Маковский, Валентин Серов и Илья Репин, в благодарность за кошт и развлечения рисовали Василия Васильевича, домочадцев и живописные типы из челяди.
Сближала всех водка – выпускник историко-филологического факультета Киевского университета был алкоголиком, пьянящее пойло изливалось в усадьбе потоками – иногда буквально: на свою свадьбу ВВ устроил фонтан из водки и радостно наблюдал, как очень скоро местность вокруг него усеялась «трупами» селян. Должно быть, считал такие сцены раблезианскими.
В 1872 году родился будущий муж фам-фатали. Детство прошло по казачьим заветам – в обучении конной езде, псовой охоте, стрельбе и борьбе. А после его отправили учиться в некое военное заведение в Петербург, и там-то наследник «гетмана» ушёл в декаданс – стал брать уроки оперного пения у баритона Камилло Эверарди и объявил отцу, что более всего в жизни мечтает о театральной карьере.
На последующих судебных процессах Васюка чуть ли не официально называли деградантом. А он использовал любую возможность спеть со сцены – под псевдонимом Снежков. Василия Васильевича это чрезвычайно раздражало – не такого наследника он хотел. Как-то совсем быстро род Тарновских прошёл путь от расцвета к выморочности – у других фамилий он занимал не один век.
Кажется, лишь единственный искус минул Васюка – его традиционно тянуло к женщинам, и в 22 года, втайне от родителей и вопреки их воле, тайком, в сельской церкви, обвенчались Василий Тарновский и Мария О’Рурк. В историю она войдёт именно как Тарновская и как русская (что при фамилии О’Рурк было бы затруднительно).
Вскоре родители жениха и невесты смирились, и лето пара проводила то в Кaчановке у Тарновских, то в полтавском имении Отрада у О’Рурков, зимой же отправлялись в Киев – или путешествовали по Европе. Через три года родился сын Василий, ещё через два – дочь Татьяна (в честь пушкинской Татьяны: в день рождения дочери «Снежков» пел Онегина)
В эти годы Мария Тарновская стала для Васюка примерно тем же, чем жена Ванда для Захер-Мазоха, воплотила один из женских образов времени – беспощадной кровососущей гарпии. Как всё вышло рассказывает и роман Анны Виванти, и глава в книжке Лурье. Оба признают: дама превратилась в демона, но в «автобиографии» генезису этому даются сочувственные объяснения: Васюк был к жене в лучшем случае равнодушен, но чаще – глумился над нею и мучил её. Возвращаясь из борделя, пересказывал ей недавние затеи в деталях. Ну то есть хотел казаться демоном сам, а жену желал видеть трепетной, плачущей, полностью зависимой молодою женой и матерью, шокированной его изысканным декадансом.
В книжке Виванти выход из такого распределения ролей Марии подсказала её подруга: надо быть не объектом, а субъектом, нужно постоянно давать какие-то вводные, заставлять на что-то реагировать. Как? Не надо говорить: - Я бы хотела выпить воды, если возможно. – Правильно: - Коли я не выпью воды сию же секунду, я…я…я не знаю, что со мной произойдёт…что-то немыслимо, неимоверно ужасное…-
Не «мне нравится зелёный цвет, а коричневый – не очень», но «зелёный…он мил моей израненной страдающей душе, он словно струя прохладного ручья на разгорячённой ране. Меж тем коричневый необъяснимо и неумолимо вгоняет меня в тёмную меланхолию, порождая смятение в моём сознании.»
Лурье описывает эпизод: Мария била Васюка увесистой табакеркой по колену, но при этом будто от боли кричала сама. Служанка спросила барыню: как так – сама ж бьёт, сама и кричит?
Та рассмеялась: так и надо – бей и кричи.
Такая манера была прописана в поведенческом коде финдесикля. Я листал книжку того времени, где некий доктор вполне серьёзно рассуждает о том, кто же женщина – ангелъ или диаволъ? Начинается работа парой десятков разворотов, где на левой странице собраны высказывания известных людей в пользу первой версии, на правой – утверждения сатанинской натуры фемин.
Как-то принято было со всем этим носиться, возиться. После, на суде, в Венеции, обвинение и защита будут аргументировать, исходя из этой манерной двойственности.
Виванти пишет, что Марии надоело быть жертвой, и однажды она появилась в закрытом кабинете ресторана, где гедонировал её муж с приятелями. Того подобный оборот позабавил, он как бы заново присмотрелся к жене и решил, что она годится для участия в его затеях. Но интерес продлился недолго : весь цимес такого разгула – в разнообразии: сегодня имеем полненькую брюнетку, назавтра приходит светловолосая и худая. Жена со своими присущими данными сумела заполнить лишь один слот, и вскоре её уже подпирала очередь.
Не знаю, есть ли в этой истории какое-то отголоски того, что реально происходило с Тарновскими, была ли та обида одной из причин, почему Мария пошла вразнос. Но она стала героиней сплетен и скандальной хроники, меняла любовников, не особо скрываясь от мужа. Более того -иногда специально выставляла свои измены напоказ. В 1897 году Василий Васильевич продал Качановку, а деньги разделил между собою и наследниками. У Васюка на руках оказалась сумма немалая, но ощутимо конечная – и начала быстро таять. Как «кошелёк» он стал не слишком интересен, как муж – надоел : неудавшийся «демон» постоянно плакал, просил жену одуматься, был жалок и сентиментален. Именно такими персонажами фам-фатали туфли вытирают.
Устранение Тарновского дама отрепетировала на его младшем брате Петре – Петя в 17 лет повесился. Официально считалось, что сделал он это накануне визита отца в реальное училище. Реалист подчищал плохие оценки, заменял их хорошими, и назавтра это должно было вскрыться. Не менее вероятная версия: жена брата растлила паренька и довела до петли.
Мария стала заводить почти публичные романы с известными забияками. План был такой: Васюк вызывает обидчика на дуэль – и гибнет. Оставив ей деньги. Победит – отправится на каторгу.
С графом Павлом Толстым несчастный дрался на пистолетах и на шпагах. Получил лёгкую рану. Этим эпизод был исчерпан.
Васюк понимал, к чему всё идёт – и умолял жену не быть такой жестокой, опять плакал.
Событийная канва даёт образ глумливой бабы без совести, но в главах «автобиографии» сплошь выспренный полушёпот о мучениях и эстетические зарисовки мест и моментов: Мария – душа тонкая и сложная.
Вскоре она заставила мужа стрелять ещё раз – в Стефана Здиславовича Боржевского, жовиального жиголо 28-ми лет. Роман начался с садомазохического эпизода – в тире Боржевский, играя, закрыл ладонью жерло пистолета, из которого целилась демонесса. Ну как бы ставя свою руку на кон.
Тарновская выстрелила, и раненый не только не бежал от такого существа, а напротив – уверовал в её возвышенность и полную непохожесть на просто женщин.
Видимо, и любовником он был неплохим (слабаков МТ всегда старалась сбыть как можно скорее), они встречались то и дело, все слуги в ресторанах и в доме помогали госпоже. Скажем, ехала Тарновская в купе на два места, и вскоре в дверь стучались. Горничная уходила в отделение третьего класса, вместо неё компанию барыне составил Боржевский.
Пока муж был в клубе, Тарновская развлекалась с поляком. При приближении хозяина слуги извещали её – и Боржевский уходил чёрным ходом.
Параллельно дама имела ещё несколько любовников – их состав постоянно менялся: студенты, офицеры, адвокаты. Главная роль была у Боржевского – но не только в постели. Ему надлежало довести Васюка до столкновения. Васюк уклонялся. Забыв о гордости, молил не мучить его. Тарновская показывала поляку синяки (полученные, вероятно, от других партнёров), говорила, что это муж её избивает, Боржевский кипел, клялся избавить её от тирана.
Явился к Васюку и сказал: - Не дашь жене развода – буду бить тебя, как собаку. – Предложил стреляться с расстояния в два шага: то есть убить друг дружку. Тарновский спросил, женится ли он на Марии, если та получит развод. Нет, не женится – она любит роскошь, а полумиллиона у поляка нет.
Господа кричали и ругались, Васюк рыдал. Тарновская поняла, что скандал разросся, и в смерти мужа могут обвинить её. Она стала мирить мужчин, было решено отужинать всем вместе, чтоб показать обществу - все недоразумения улажены.
Через несколько дней – мучительных для мужа, он всё время умолял Марию вернуться к прежнему – пара, Боржевский и барон Шталь ужинали в ресторане «Гранд-Отеля». Для закрепления мира решили ехать завтра к Шталю в имение – на охоту. По дороге к экипажам Боржевский не отходил от Марии, говорил всякое рискованное на французском – и трогал. На мужа он не обращал никакого внимания. Тот стал для поляка совсем ничтожным.
Вот тут Тарновский не выдержал – и выстрелил в обидчика. Пуля попала в заднюю часть шеи, Боржевский упал.
Стрелявший реагировал на всё мелодраматично – требовал звать городового, везти себя в участок, «я убил человека!»
Тарновского отпустили на квартиру в приятелю. Считалось, что он там под домашним арестом. Тарновская смеялась и говорила прислуге, что вот наконец-то барина в Сибирь отправим. Детей услали к О’Руркам в Отрадное. Вертевшийся рядом Шталь был взят официальным любовником, развёлся с женою и готов был полностью потратиться на демонессу.
Меж тем прооперированный Боржевский приехал в Ялту – но на поправку не шёл. Там же оказались и Тарновская со Шталем. В книжке Виванти описаны долгие месяцы бдений Марии у постели мечущегося в бреду любимого. Сидела сама не своя – чуть не умерла.
На деле же поляк помер дня через 4 после приезда новой пары. В склепе с его телом Тарновская сказала служанке – Скорей бы его закопали – уж больно воняет. –
Следующим погиб Шталь. Он ненадолго поехал воевать на русско-японской войне, был ранен, вернулся, пришёл к Тарновской. Та сказала, что взаимность стоит дорого. Готов ли он заплатить?
Фам-фаталь говорила служанкам, что Шталь, как мужчина, совсем слаб, , для совместного будущего не годится.
Барон застраховал свою жизнь на 50 000 рублей и в половине первого ночи пустил себе пулю в рот на площадке перед анатомическим театром. С немецкой тщательностью – и сентиментальностью – написал кучу писем всем, называл Марию Николаевну ангелом своей жизни, клялся в добровольности ухода.
Тарновская ожидала, что начавшийся в Гомеле суд (из Киева разбирательство, для большей объективности, решили вывезти) вынесет Васюку приговор, отправит его в Сибирь, а ей останутся дети и деньги.
Суд Тарновского оправдал.
Суд присяжных в то время, в дотелевизионную эпоху, был одним из самых увлекательных развлечений. Известные обвинители и адвокаты произносили речи, тексты которых появлялись в газетах – и публика читала их взахлёб.
Застреленный и его любовница симпатии на суде не вызвали, а обвиняемый был растерян, искренне каялся, горько жаловался. Защитник рассказывал о властном и сильно пьющем отце Васюка, о его брате-самоубийце, называл подсудимого человеком порывистым и слабым, но не злодеем, никак.
С 1904 года Тарновские разъехались окончательно. Сына оставили матери – воспитывать до достижения им 10-ти лет. Дочка Таня стала жить с отцом.
Киевское общество – по крайней мере, его женская часть – наконец-то объявило хищнице бойкот. Даже если в каком-либо доме формально её готовы были принять, не развернули бы от порога – стало ясно, что от визитов лучше бы воздержаться.
Нужно было уезжать. Хотелось – в столицу, но Петербург вряд ли б принял героиню провинциального скандала хорошо. А вот в Москве можно было устроиться.
Туда и уехала.
Подписывайтесь на мой канал – здесь в самом деле всё интересное! До новых встреч.