День давно перевал за обед (которого у нас с Васей не было), и пробки в Москве катастрофически нарастали. Ещё час-другой, и начнётся полный ступор, и Вася отчаянно продирался сквозь поток, совершая непрерывные объездные маневры и страшно ругаясь на “чайников” (каковыми были все водители частного легкового транспорта). Я поддерживал его. Это была своеобразная разрядка перегруженным нервам, и мы с упоением отдавались ей, кроя всех почём зря.
— Да куда ж ты щемишься, урод! — весело орал Вася на зазевавшегося “шОфера”.
— Это что! — говорю я. — Вот в Каире, там вообще кошмар!
— Да ладно?! — недоверчиво косится на меня Вася. — Хуже, чем у нас?!
— Вася, держись за руль — хуже!
— Ну да?!
— Клянусь! — с жаром говорю я. — У них в Каире светофоров нет вообще. Точнее, есть, но очень мало, да и те не работают. Маршрутки двери не закрывают и полностью никогда не останавливаются: пассажиры прям на ходу влезают и вылезают!
— Врёшь!
— Нет! Правда! И в автобусах передняя дверь открыта, все тоже шастают как хотят. А ещё на дорогах ослики с повозками движутся. Скажем, в левом ряду ослик, по центру наши мятые “Жигули” снуют, они там такси, а справа туристические автобусы!
— Вот это да!
— И все сигналят, непрерывно перестраиваются, без поворотников конечно, и пешеходы дорогу переходят повсюду! Именно переходят, а не перебегают!
— Ну дают!.. — говорит Вася, но чувствуется, что он не совсем мне верит.
— Это знаешь на что похоже…
— На что?
— На… на… — подыскиваю я образ. — О! Если бы Москва была Адлером! Все носятся, сигналят и никому дорогу не уступают! И все друг друга знают! Вот, точно!
— Га-га-га, — грохочет Вася. — То есть у нас порядок, что ли?
— Полный, Вася, полный порядок, как в Германии!
— И чего они там, врезаются?
— Ты знаешь — ни одной аварии не видел! Хотя многие машины мятые.
— Да, дела… — Вася оживляется: приятно, когда где-то хуже, чем у тебя.
— Так что ты зря ругаешься! — продолжаю я. — Вон видишь мудака на Инфинити?
— Ну!
— Так вот, у нас их за версту видать, а там все так подрезают!
— Турки! — говорит Вася.
— Вообще-то — арабы… — мягко поправляю его я.
— Какие арабы?
— Обыкновенные… — ещё мягче говорю я.
Вася напрягается. Я начинаю ёрзать. Всё дело в том, что Вася в географии, как бы сказать, э-э-э…. слегка путается он в ней. Не далее как вчера он долго рассказывал мне про своего знакомого, вернувшегося из-за границы. Он с упоением говорил о его поездке в Швецию и о тех впечатлениях, которые его знакомый вывез оттуда. Особенно его поразил рассказ об отеле, в котором был огромный застеклённый бассейн с видом на горы. “Прикинь, — говорил Вася, — плавает он там, а за окном АЛЬПЫ”. Я, по простоте душевной, сказал Василию, что в Швеции нет Альп, и сразу горько пожалел о содеянном. “Как нет?” — спросил он меня. Нет и всё тут. И что, не видно даже? Абсолютно! Вася осунулся. “Что ж он, гад, наврал мне, что ли?!” Я пытался успокоить его и выражал надежду, что это была не Швеция, а Швейцария, или он просто ошибся, но Вася был мрачнее тучи и упрямо твердил именно о Швеции. С того разговора я не раз натыкался на такие неточности в его рассказах и старался пропускать их мимо ушей. А тут вот — попался…
— Так, постой, Каир — это же в Турции?
— В Египте…
— А Стамбул?
— Стамбул — в Турции!
— Столица ихняя!
— Нет…
— Как нет?!.. — Вася совсем расстроился.
— Столица — Анкара…
— Анкара?!!! Это же у нас, в этом, блядь, как его?!.. В Узбекистане!
— Астана?.. — с тяжёлым сердцем спрашиваю я.
— Во, во, Астана!
— Она в Казахстане…
— В Казахстане?!
— Да…
— Точно….
Мы едем молча. Я смотрю в окно, Вася — на дорогу.
— У меня там кореш жил… — говорит вскоре Вася и добавляет с надеждой в голосе: — Говорит — жарко там…
Я цепляюсь за его слова:
— Точно говоришь! Жарко! Очень жарко!
— Ну, — облегчённо вздыхает Вася, — я и говорю — жара п…. какая! И чай все пьют!
— Да! Упиваются! — выдыхаю я и меняю тему. Мир восстановлен, и мы снова дружно кроем матом вездесущих “чайников”. Не барская это наука география...
— Куда прёшь, урод хромированный!! — ору я.
Газель ныряет в подворотню и, проехав по двору, выскакивает на соседнюю улицу, ещё один поворот, и Вася резко тормозит:
— На месте! Вот дом шесть, а нам какой нужен?
— Восемь.
— Значит, вон та башня. Пешком надо, ближе не подъеду, вон сколько машин наставили, раскорячимся!
— Нормально, дойду.
— Давай, а я пока в движке покопаюсь… Рычит, сука, что ты будешь делать!
— Добро.
Я оставляю Васю с рычащей сукой и бегу к дому. Мы уже начинаем сильно опаздывать, ещё немного, и кранты, график полетит в тартарары.
В подъезде бдительный вахтёр меряет меня взглядом:
— Куда?
Говорю квартиру.
— Зачем?
“Разуй глаза, дедуля!” — я молча показываю ему ёлку.
У него глаза на лоб лезут:
— Какая большая!..
— Я пойду?..
— А?!
— Я ПОЙДУ?!
— Да, да… 11 этаж…
— Спасибо.
Большой лифт наличествует, это очень хорошо: тренировки тренировками, а без обеда силы тают. Обязательно нужно перекусить после этой доставки, а то упаду прямо в квартире, под ёлкой. Умру, так сказать, на сцене. Это никуда не годится! Умирать до Нового года нельзя, вот потом — пожалуйста…
Звонка у двери нет. Странно — дом новый, “улучшенной планировки”. Стучусь.
— Открыто!
Вхожу. Ого, вот это круто! Большая комната, из мебели — диван, пара стульев и шкафчик, а посередине два потрясающих, слегка разобранных, но явно работающих как часы, вкусно пахнущих сталью и смазкой мотоцикла BMW. Я к технике равнодушен, но эти — хороши!
Хозяева, два упитанных сорокалетних мужичка, с круглыми и приятными лицами, выходят из соседней, маленькой, комнаты. Там у них склад. Видно, что люди увлечённые и не бедные совсем.
— Здравствуйте! Где вам ёлочку поставить?
— Да где хотите! Вот прям тут и ставьте!
— Легко!
Привычно ставлю ёлку, а сам всё посматриваю на мотоциклы.
Хозяева, приметив мой взгляд, улыбаются:
— Хороши?
— Да!
Это правильный ответ. Они улыбаются ещё шире, но с лекцией о достоинстве своих железных коней не лезут. Они нравятся мне всё больше и больше. Внезапно замечаю, что пока я разглядываю мотоциклы, меня разглядывают два великолепных французских бульдога (уж простите, но точные копии хозяев: упитанные, крепкие, с круглыми головами и серьёзным выражением глаз). Они не лают и не пытаются меня напугать (что собаке сделать не так уж просто, я уже не раз сталкивался в некоторых квартирах со “случайно вырвавшимися” питомцами, и ничего, кто ещё кого напугал). Осмотрев ёлку, они комично ходят вокруг меня и очень серьёзно изучают. Я не могу сдержать смех и фыркаю одному из них прямо в морду. Он делает свои без того большие, навыкате глаза ещё больше и наклоняет голову. Я показываю ему язык и хохочу, до того смешно он чихает в ответ на мою фамильярность и с достоинством удаляется в другую комнату. Второй бульдог следует за ним даже не чихнув — характер!
— Принимайте!
— Уже? Быстро вы! Небось, уже столько их переставили!
— Да не без этого…
— Спасибо, это вам.
— Много! — говорю я. — Слишком много даёте!
— Много не мало!
— Нет.
— А если вот так? — он вытаскивает одну купюру.
— Да вы поймите, это лишнее!..
— Тогда вот что, подождите секундочку! — говорит один из них и идёт на кухню.
Жду. Он возвращается с бутылкой коньяка и горстью мандаринов.
— Держите! Нам два ящика подарили, надо помочь… Нормально?
Я предательски ухмыляюсь, и мы все смеёмся — мужчины неисправимы!
— Для сугрева!
— Спасибо, — беру бутылку. По виду — совсем неплохой коньяк. “Вот и славно! — думаю. — А то третий день кашляю. Вот и полечусь на досуге…”
— До свидания.
— Удачи!
Ухожу под взглядами восьми очень серьёзных глаз — есть ведь хорошие квартиры!
Вася с понятной мне печалью смотрит на бутылку.
— Эх…
— Извини, Вась…
— Прямо сейчас и начнешь? Да?
— После шести!
— А что так?
— Мы ж не шайка! Мы — Первая Бригада! Приходится держать марку!
— Ну ты даешь! — восхищается Вася. — Надо же!
— Это что, — говорю, — я вот один раз…
Метель снова набирает обороты. Фонари освещают толпы безнадёжно стоящих в заторах машин. Мы среди них.
Продолжение следует...