«...Дорога шла горами и перемело её жутко. Коню тяжело...»
«...Угодил в такие снежные заносы, что в одном месте пришлось шашкою рубить себе и коню путь на несколько сажень вперёд...»
«... ветер в лицо чрезвычайно сильный, так что я отморозил себе нос...»
Этой статьёй хочу открыть цикл о самых дерзких путешественниках былых времён. Постараюсь найти малоизвестные истории, чтоб было интересно и мне самой, и читателю. Сегодня как раз такая, наслаждайтесь! Все цитаты взяла из путевых записок Пешкова, внизу оставлю на них ссылку.
Как в 1889 году 30-летниму амбициозному сотнику из семьи Амурского казака проявить себя, да так, чтоб заметили в самом Петербурге, за почти 9 тысяч вёрст? Дмитрий Николаевич Пешков придумал необычный и крайне рискованный способ. Он решил взять сильную лошадку и пройти на ней одной до столицы из Благовещенска. Чтобы сделать авантюру ещё более яркой, идти Пешков решил зимой, когда вероятность умереть в дороге сидит прямо за тобой на лошадином крупе.
Справедливости ради надо заметить, что до Пешкова подобный переход совершил корнет Асеев. Он проехал верхом из Лубен в Париж. Конечно, расстояние корнет преодолел не такое внушительное, меньше 3 тысяч верст, да и климат в Европе не чета Читинскому.
Свою задумку Пешков анонсировал, выхлопотал у начальства командировочные на 6 месяцев и сопроводительные бумаги. Дело оставалось за малым, найти подходящего коня. Права на ошибку у Дмитрия здесь не было, слабая лошадь не выдержит переход и погубит его начинание и его самого.
Тот, кто имел дело с монгольскими лошадками или «монголками» знает, что едва ли можно отыскать лошадей выносливее. Правда, по ним и не скажешь. Маленькие до 150 см в холке коренастые и пушистые лошадки, кажется, стараются быть ближе к земле, чтобы было теплее. Конечно, Пешков «монголок» хорошо знал и был уверен, что лучше коня для такого дерзкого предприятия не сыскать. Поэтому в партнёры выбрал себе умного и опытного, 13-летнего коня по кличке Серый.
Конь, сопроводительные бумаги, деньги и жажда свершений, примерно с таким набором 7 ноября 1889 года сотник Пешков засунул ногу в стремя, сел на Серого, поднял воротник и отправился в путь через уже совсем зимнюю Сибирь.
Практически в начале пути ему пришлось переправляться через реку, которая ещё плохо схватилась льдом.
«...попросил переправить меня и Серого на другую сторону в маленькой лодке. Они согласились это выполнить за три рубля. Я им посулил еще рубль на водку. Серого связали по ногам, уложили его в лодку. Сам его держал...»
Ночевать путешественник останавливался там, где пустят. Когда везло, спал у купцов, когда везло меньше у крестьян. Правда, ещё не ясно, кто кормил его и Серого лучше, богатые или бедные. Ясно одно, условия сотник с конём терпели не лучшие.
«...Ужин был хороший, но ночью клопы целыми стадами бросились на меня и пытались съесть вместе с моим деревянным седлом...»
«...Вода довольно скверная, в ней ржавчина и запах. Конь пьет плохо...»
«...Избенка маленькая, грязная, а семья у хозяина большая. В этой лачужке нас спало четырнадцать человек. Когда утром встал, рот и нос мои были наполнены грязью. Что за воздух!.. Уф!...»
«...Поесть ничего не достать, а голод положительно собачий...»
«...Грязно, гадко, мерзко. Хозяйка сварила щи, но до того скверные, что невозможно есть. Вода очень нехорошая, так что конь не хотел пить её. Давал ему сухой снег...»
К новому году Дмитрий тяжело простудился и слёг в Иркутске. Немного придя в себя в начале января, он двинулся дальше, но не мог окончательно выздороветь ещё несколько недель. Спасался хинином и какими-то каплями. Колдрекса тогда не было, что и говорить.
До Томска Пешков прорывался через жуткую непогоду и бездорожье.
«...дорога омерзительная. Скользко. По выезде на второй версте конь раскатился и упал вместе со мной. Слава Богу, счастливо, не ушибся нисколько...»
«...Конь всё время идёт то вниз, то вверх — такие ухабы и выбоины. Вот бы начальство, которое заведует трактом лично бы имело необходимость проехаться по нем...»
«...Нос себе отморозил, подбородок и часть правой руки, которая оказалась не прикрытой руковицей...»
Когда Дмитрий наконец въехал в Томск его грубо остановил полицейский стражник, приняв за беглого каторжника Самсона Пешкова. На разбирательства путешественнику пришлось потратить целый день. Но, к счастью, инцидент был исчерпан, и его с миром отпустили.
К этому времени о странном отчаянном человеке по стране поползли разные слухи. В сёлах на западной окраине Томской губернии люди говорили, что какого-то несчастного в наказание отправили верхом зимой из Амура в Петербург. На выживание его бросили. До Пешкова эти слухи доходили и немало забавляли.
Другие придумывали, что это какой-то очень важный атаман, у которого есть своё многочисленное войско, отправился на поклон к самому «Белому Батюшке Царю». Каждый верил во что-то своё, и у сотника редко получалось переубедить своих случайных знакомых. Тёмный народ и легковерный во всякие небылицы.
В Омске путешественника ждали к 28 февраля, а он прибыл на пару дней раньше. Там его заселили в гостиницу, Серого осмотрел ветеринар, а Дмитрия доктор. В этот же день ему впервые за долгое время удалось сходить в баню.
В середине марта сотник проезжал Екатеринбург и Урал, дорога там местами уже таяла, и передвигаться было очень сложно. Зато люди встречали путешественника во всех сколько-нибудь крупных населённых пунктах. Молва разнеслась. Развлечений тогда у людей было совсем немного, поэтому приезд Пешкова на сером коне был настоящим событием.
Дмитрия то и дело стали провожать и встречать разные люди, которых очень интересовало его путешествие. После Урала ехалось ему гораздо веселее и спокойнее.
«...Сегодня пять месяцев моего странствования. Мне кажется, что, кончив его, буду скучать, до такой степени я уже свыкся с этим кочевым, цыганским образом жизни...»
В Казанской губернии Пешкова уже стали узнавать в лицо и здороваться с ним по имени. Хоть интернета тогда и не было, но газеты со снимками печатались, и те, кто мог их читать вполне владели всеми новостями.
В Казани я недавно была, поэтому приведу здесь цитату Пешкова о ней. Меня завораживает, что и он там был.
«...При выезде из Казани с меня сняли фотографию на улице. Провожающих было много. Через Волгу переехал с Серым на пароходе. «...» Кроме них провожали до Свияжска на тройке B.C. и Н.В. Марасановы. Все мы и ночевали вместе в этом городе. Свияжск имеет очень красивый вид. Он окружен со всех сторон водою. Здесь много церквей и монастырь...»
Отдельно отмечу, какое большое значение для путника имели церкви и храмы. Он постоянно упоминает о них в своих заметках, часто их посещает. Если церквей в селении много, то он пишет, что оно порядочное, если мало или вообще нет, то отмечает его скверным.
В мае Пешков в Москве. Во второй столице его приезд производит настоящий фурор, организацию его размещения и досуга в городе берут на себя известные люди. Сотнику нравится город, он видит Москву впервые и в восторге от Храма Христа Спасителя.
Остаётся финишная прямая до Санкт-Петербурга. Дорога больше не представляет опасности, совсем тепло, и верховая езда доставляет только радость.
«...военный оркестр играл прощальный марш, а народ радостно кричал мне «браво» и «ура». До 17 версты от Москвы люди массами провожали нас всех бегом...»
«...Встал рано. Остается последний переход. По дороге к Петербургу, в сопровождении уже целой кавалькады, выехали в столицу...»
19 мая 1890 года в 11 часов утра Дмитрий Николаевич Пешков с кавалькадой сопровождающих, не доезжая 12 вёрст до Санкт-Петербурга, встретился с офицерами лейб гвардии Казачьего и лейб гвардии Атаманского казачьего полков, Офицерской кавалерийской школы, с ее эскадроном и хором трубачей. Путника встречал также полковник В.А. Сухомлинов.
В Петербурге 19 мая случился настоящий праздник, жители ждали странника и везде ему кричали «браво» и «ура». Через несколько дней Пешков имел удовольствие обедать с атаманом всех казачьих войск, цесаревичем Николаем Александровичем, который станет последним императором России. Ему Пешков подарит своего легендарного коня, а сам получит орден Святой Анны III степени за свою успешную авантюру. Путешествие отличным образом скажется на его военной карьере и в отставку Пешков уйдёт в 1908 году полковником.
Всего в седле Дмитрий провёл 1169 часов, или 48 суток 17 часов. Сам же переход занял 195 суток. Задокументирован случай, когда Пешков ехал 24 часа, за которые Серому удалось пройти 92 км. Давайте и мы скажем сотнику Дмитрию и Серому «Ура», потому что они настоящие путешественники и смельчаки!
Подписывайтесь на канал и читайте о нашем спонтанном путешествии в Казань, оно по своим масштабам теряется рядом с пешковским переходом, но что не теряется рядом с ним?
Дневники Пешкова можно почитать здесь.