Остаётся принять себя И расправить себе постель; И за голосом соловья Не придумать напевы метель. Остаётся в руках комок Из души. Что достали силой. Весь израненный он не мог Оставаться собой и таким красивым. Остаётся кусать язык, Притворяясь чертовски милой, - Чтобы голос не шёл на крик, Чтобы мог ты назвать любимой. Но прощаться пришла пора Он встаёт и выходит вон... Я сгорела тогда дотла, Изрыгая тяжёлый стон. Я ужалила руки крапивой, Натыкала иголок в глаз - Лишь не стать бы чертовски милой, Лишь бы не было больше нас.
Остаётся принять себя
И расправить себе постель;
И за голосом соловья
Не придумать напевы метель.
Остаётся в руках комок
Из души. Что достали силой.
Весь израненный он не мог
Оставаться собой и таким красивым.
Остаётся кусать язык,
Притворяясь чертовски милой, -
Чтобы голос не шёл на крик,
Чтобы мог ты назвать любимой.
Но прощаться пришла пора
Он встаёт и выходит вон...
Я сгорела тогда дотла,
Изрыгая тяжёлый стон.
Я ужалила руки крапивой,
Натыкала иголок в глаз -
Лишь не стать бы чертовски милой,
Лишь бы не было больше нас.