Тело равномерно покачивалось. В корне естества нарастала сладкая боль, облегчение от которой сулило несказанное блаженство. Вот сейчас уже, вот...вот...
Напряжение достигло предела, низ живота сладко трепетал, волчица нежно поскуливала.
Круглился её мохнатый затылок, торчали острые уши, в ноздри бил одуряющий запах. Передние лапы зарывались в податливый снег всё глубже и глубже.
Когда, вытолкнутое судорогой наслаждения, семя жизни излилось, Рагнвальд проснулся на кровати под шкурой белого медведя, служившей одеялом, сколько он себя помнил...
Сон повторялся из ночи в ночь, и каждый раз требовалось время, чтобы привыкнуть к этому внезапному переходу из волчьей стаи в отцовский дом. Словно распахивалась в мироздании некая дверь, и тяжёлый пинок выталкивал подростка из зимнего леса в тёплую кровать.
Мальчик долго лежал в темноте, вслушиваясь в тихие — на грани слышимости — звуки.
Из-под лавки доносился мышиный писк. Возились во дворе собаки. Иногда и вовсе слышалось нечто совершенно невнятное, не относимое на счёт живых существ. То, верно, хранители-духи вели между собой ночные беседы, воспользовавшись передышкой зримого мира...
Он поворачивался на другой бок и досыпал остаток ночи .
Новое утро приносило новые встречи с Альдис, которые больше не вызывали мучительного томления. Нет, Рагнвальд не перестал думать о ней — наоборот!
Ещё острее, чем раньше, ощущал он её хрупкую красоту. И каждый раз лицо Альдис казалось новым. То внимание приковывали её точёные скулы, отороченные на свету нежным золотистым пушком, то продолговатые зелёные глаза, то ещё какая-то черта, не подмеченная в прошлый раз.
Он теперь словно жил в окружении сотен её призраков.
В тайне от домочадцев Рагнвальд брал резец и пытался запечатлеть черты Альдис в куске дерева. Но получилось просто женское лицо, в котором трудно было угадать определённого человека...
Подобная перемена поначалу радовала его, но вскоре стала пугать. Может, тролли Ульвафьорда наслали на него этот морок? А может, и вовсе подменили его самого, Рагнвальда Трюгвасона, спящего у костра?
Лёжа под одеялом, мальчик ощупывал свои руки, живот, естество. Вроде всё осталось таким же, как и было.
Но почему так изменились повадки тела?
Стоило увидеть во сне волчицу, как волк, поселившийся в нём с той памятной ночи, вылезал из пещеры и метил простыню. Стоило подумать об Альдис — хотелось просто усадить её перед собой и любоваться, любоваться, любоваться... Вырезать из дерева её лицо, сочинять в её честь хвалебные драпы...
___________________________
Продолжение романа "Волчий фьорд" следует.
Предыдущий отрывок из романа "Волчий фьорд" здесь:
Если роман "Волчий фьорд" Вас заинтересовал, навигация по нему здесь: