– Эй, вставай, пошли в лес!
– За кой фиг?
– Так елку сажать, новый год же на носу.
До чего дурацкая традиция. В лесу уже места не осталось где ёлку посадить, так нет, каждый год одно и тоже – тысяча мужиков в полном молчании сажали ёлки и только звук лопат нарушал тишину леса.
Вообще-то он любил этот праздник, этот особый дух спокойствия. Никто не суетился, не раздавалось ни песен, ни музыки. Не надо думать, что приготовить – есть в такой день, кроме хлеба, ничего не принято и, главное, никакого алкоголя. Хоть один цивилизованный денёк во всей этой кутерьме. Ах, если бы мир был таким всегда. Где-то, будто соглашаясь с Боредом, громко каркнула ворона и он вынырнул из своих мыслей. Ёлка посажена, пора и домой возвращаться.
Все огни в посёлке были потушены, а украшения сняты. Остались только неаккуратно вырезанные солнышки на окнах. Говорят, есть места где вырезают снежинки – какая глупость. Снега и так полно и зимы впереди ещё два месяца, надо приманивать тепло, а они снегом украшают. Ещё бы лепили из снега что-нибудь веселое, чтоб совсем психами показаться.
Интересно, дети уже нарядились в Мальчика Жару и Песчиночку или придут ближе к полудню?
В прихожей его встретила растрепанная жена. Её изрядно потертое платье кое-где покрывали жирные пятна. Хорошая примета – к достатку.
– Дорогая, дети дома?
– Нет, как-раз успеешь запихать им носков в подарки. Не забудь переодеться в самое старое и потрепанное, я тебе там на кровати положила.
Влезая в растянутые штаны и мятую рубаху он блаженно постанывал. Как хорошо, как удобно. До чего он любит этот день.
Ближе к полудню, когда Боред уже тихо рассказал грустный стих и получил за это соленый хлеб, они разошлись по своим комнатам. Встретить Новый Год лучше всего во сне, а как проснется, можно и поработать.
Он улегся в постель, глядя на серое небо за окном. Безрадостный свет струился в комнату. Повсюду царила тишина. Блаженно закрыв глаза он думал лишь об одном: «какой же сегодня ахеррренный день».
