Писательницу Вирджинию Вульф можно назвать ужасающе скучной, хотя, в утончённости ей сложно отказать — тот, кто осилил её поток сознания «На маяк», тот поймёт, о чём я. Но меня интересует и — волнует другая вещь Вирджинии - «Орландо» и многие — даже весьма образованные дамы (и кавалеры) полагают, что загадка этого романа и уж тем более — фильма с божественной Тильдой Суинтон — неразрешима.
Напомню, сюжет этой изысканной, как фарфоровая статуэтка, вещи посвящён грациозно-дивному существу, которое до тридцати лет порхало в образе юного джентльмена, а потом каким-то волшебным образом превратилось в очаровательную леди. Более того, Орландо жило с XVI века по 1928 год и, вероятно, ходит среди нас и поныне — в кинокартине мы наблюдаем Орландо в образе статной мотоциклистки начала 1990-х.
Литературоведы и кинолюбители спорят о загадке, хотя ключик - именно в этих цифрах – 1928. Пик популярности типажа девушка-гарсон, которая не то мужчина, не то женщина. Страсть к переодеваниям и к гендерным девиациям (не всегда связанным с сексуальными экспериментами). Мода на плоскую фигуру, не исключавшую соблазнительности и оголения: телесные чулки, длинные ноги, обнажённые спины, лебединая шея, ещё больше подчёркнутая коротенькой стрижкой.
Орландо появилась в болезненном сознании Вульф, как фантом современной ей девушки-андрогина. Авторы потрясающей кинокартины совершенно не учли этом эпохальный момент — они хотели обескуражить нас феерией кружев, каблуков, белоснежных перьев и шёлковых лент — провести безупречную линию от 1600-х — от увядшей Елизаветы Тюдор к динамической современности.
Если читать это на английском, Вы почувствуете, как меняется стилистика повествования — умница-Вульф состряпала изящный путеводитель по стилям британской словесности. Но и это нам не нужно в сверх-яркой, нарочито-видовой кинокартине. Мы встречаем юношу Орландо в его родовом замке и всё тут — по-осеннему сочно, и — парадно. Старая, уродливая королева — вся в алом и оранжевом, как вялый георгин — просит Орландо никогда не стариться и жить вечно.
Волшебство претворяется в жизнь и вот уже иная эра — через 10 лет, зимняя любовь с русской девушкой — фантастическим созданием, напоминающем не то волчицу, не то Наташу Ростову, а следом — уединенный парк 1650-х, где нестареющий Орландо — рыжеволосый эльф пишет стихи и грезит сочинительством. Каждый новый виток его молодого совершенства — это последствие удара судьбы. Предательство русской красавицы, потом — неудачи в поэзии — Орландо засыпает беспробудным сном на несколько суток и воскресает обновлённый.
Пока ещё — он. Служба королю, великолепие белых париков и — полуденный жар Востока. Изумляющая красота азиатских дворцов, стен, небес, владык. И тут, проснувшись после очередного крушения мира, Орландо превращается в Орландину и умыв лицо обычной водой — становится настоящей женщиной. ...В Галантном Веке — именно тогда — женское и мужское слишком близко. Отсюда — бесконечная страсть к переодеваниям у героинь пьесок Мариво, Гольдони и Бомарше.
Отсюда и русские императрицы в лосинах и треуголках. Орландо-Орландина — погранична и очаровательна. Она — как шевалье д`Эон, о котором по сию пору спорят — кто же это «он» или всё-таки «она»? Светская жизнь, обворожительные платья, тугой корсет и — пустопорожний трёп с видными литераторами. Они - блестящи, остроумны и - бестолковы, как вся эпоха. И вот — следующий «сон» - мадам Орландина уже викторианская леди.
Скука и туман, плющ и — соблюдение приличий. Кринолин, сделавший даму похожую на перевёрнутую чайную чашку и — чайные сервизы, сделавшиеся непременными в каждом приличном доме. Эпоха плохой погоды и бесконечного чаепития. Чае-почитания. И если Орландина века галантного могла быть одна, без мужчины и любовника, то здесь мужчины — царит. В XIX веке у неё появляется партнёр, который, впрочем, уезжает постигать мир — в те годы человеку открылось необозримое пространство с её экзотической географией.
И здесь авторы будто бы устают от героини (или героя?) - и сама Вульф, и режиссёр Салли Портер гонят «галопом по Европам» - в прямом смысле этого слова — и Орландина бежит по минным полям и каким-то развалинам двух мировых войн. Финал — прекрасен, как оптимизм начала 1990-х — рыжеволосая, модельного сорта женщина в чём-то престижно-модном и — унисекс-стильном едет по обновлённому Лондону — к себе домой, в свой замок. И Jimmy Somerville из группы Bronski Beat поёт ей песню ангела.
О чём этот фильм? А ни о чём! Точнее - обо всём и сразу. О сменах культурных парадигм и стилей, о зыбкости и вечности бытия, о бесмысленности наших переживаний, которые поглощает время; о - красоте - этой спутнице постмодернизма, не находящего в себе сил создать мысль и создающего шикарные виды. Кинокартина кажется безумно длинной и при том - до смешного быстрой. Авторы умудрились спрессовать и - растянуть временные отрезки. Прямо, как сама героиня. Или герой?
Галина Р. Иванкина / Zina Korzina (c) 2019.
Все иллюстрации взяты из открытых источников сети Интернет.
