На работу жаркую,
На дела хорошие
Вышел в степь донецкую
Парень молодой.
Звали парня Андреем Стахановым. Родился он в Орловской губернии, окончил три класса, пережил Гражданскую войну и голод. А затем в поисках лучшей жизни и заработка подался на Донбасс. Шахтерский труд опасен, но всегда неплохо оплачивался. Трудился Андрей честно и добросовестно, однако шахта его, «Центральная-Ирмино», числилась в самых отстающих. Но вот и ее электрифицировали, а горняков снабдили отбойными молотками.
К этому моменту Андрей Стаханов работал тут уже восемь лет и был на очень хорошем счету у шахтного парторга Петрова. С новым орудием труда Стаханов работал, как заведенный, однако все равно приходилось останавливаться и крепить стены – иначе под землей никак, может обвал произойти.
И тогда парторг задумал, по мнению управляющего шахтой Заплавского, авантюру. Петров предложил вместе со Стахановым спустить в забой двух крепильщиков и двух грузчиков, которые бы загружали и отправляли вагонетки. А сам бы Андрей не отвлекался от основной работы. 1 сентября 1935 года в шахту спустились Стаханов, четверо его помощников, сам Петров и журналист местной газеты.
Началась работа на глубине 450 метров. Норму Андрей выполнил за 40 минут, а за смену добыл 102 тонны угля, то есть около 14 норм. И уже утром о его трудовом подвиге знал весь Донбасс, а вскоре и вся страна. Ведь из местной редакции сообщение пошло в центральную прессу.
Только вот в газете «Правда» «А. Стаханов» расшифровали по-своему – «Алексей». Но «Правда» же не могла ошибиться! Поэтому Андрею выдали новый паспорт с новым именем, а работу на превышение нормы назвали Стахановским движением. И хотя его трудовой рекорд был побит практически сразу, движение уже пошло в массы. Даже сам Иосиф Виссарионович сказал:
«Жить стало лучше, товарищи. Жить стало веселее. А когда весело живется, работа спорится… Если бы у нас жилось плохо, неприглядно, невесело, то никакого стахановского движения не было бы у нас».
Особенно «весело» стало донбасским шахтерам, ведь им значительно увеличили норму добычи угля. Стаханова проклинали его же коллеги, но сейчас не об этом…
На теперь уже Алексея Стаханова обрушилась не только всесоюзная, но и мировая слава. Его не только сделали депутатом Верховного Совета, отправили учиться сразу (после трех классов!) во Всесоюзную промышленную академию и приняли в партию без дополнительных испытаний, но и поместили его фото на обложку известного американского журнала «Тайм».
В общем, испытание медными трубами бесстрашный горняк Стаханов пройти не смог. Он получил квартиру в Москве, машину, дачу, познакомился с сыном вождя Василием и пустился во все тяжкие. Пил до беспамятства, буянил, дебоширил. Как вспоминает дочь Стаханова Виолетта:
«Обычно он покупал четвертинку, выпивал и принимался стрелять ворон из именного пистолета, который ему подарил Орджоникидзе».
В общем, пришлось лично Сталину намекнуть товарищу Стаханову, чтобы вел себя скромнее. С этого момента Алексей перебрался на дачу, но кутить не перестал. Так что вскоре его стали называть не Стахановым, а Стакановым.
Жизнь передовика и Героя соцтруда резко изменилась с приходом к власти Хрущева. Никита Сергеевич отправил Стаханова назад на Донбасс, где тот окончательно спился и загремел в «психушку». Нет, сумасшедшим он не был, его диагноз выглядел иначе – «рассеянный склероз с частичной потерей памяти и речевых функций». В клинике он и умер, поскользнувшись на яблочной кожуре и ударившись головой об угол стола.
Похоронен Алексей Стаханов в Торезе Донецкой области, а его родной город – Кадиевка – при Брежневе был переименован в Стаханов.