Петербургский историк Александров Кирилл Михайлович в марте 2016 защитил в Санкт-Петербургском институте истории РАН (СПбИИ) диссертацию по изменнику генералу Власову. Мы продолжаем разбор диссертации Александрова. В первой части разбора мы обратили внимание на то, как автор пытается представить коллаборационистов в СССР, как нечто исключительное, и убедились, что Александров врет о беспрецедентном характере коллаборационизма в СССР.
Дальше этот историк переходит от фактов к описанию советской реальности – так, как он ее себе представляет.
Александров:
«Драма Первой мировой войны и революции открыла для российского общества эпоху массового насилия, продолжавшуюся почти сорок лет».
Позвольте спросить, а до этого массового насилия не было? Была тихая поляна с лебедями?
Не было Кровавого воскресения с расстрелом мирной демонстрации в 1905 году?
Не было столыпинских военно-полевых судов с целью усмирить бунтующую крестьянскую общину (более тысячи смертных приговоров)?
Не было Ленского расстрела мирной забастовки рабочих на Ленских приисках 1912 года?
Не было насильственного разгона рабочих демонстраций казаками, сопровождавшимися жестоким избиением людей?
Не было каторги? Не было Николаевских арестантских рот, где пытали заключенных? Не было для десятков тысяч политических заключенных, ссыльных в Сибири?
Александров:
«Победа большевиков в 1919–1922 годах над Белыми армиями и повстанцами не привела к социальному миру».
Весь мировой опыт показывает, что когда дело доходит до революции, социальный мир в принципе устанавливается не скоро – только после того, как закончится начатое революцией коренное переустройство общества. Это долгий процесс - не год, и не два года пройдет прежде чем всё уляжется и успокоится.
Александров:
«В 1927–1932 годах при очередном натиске на деревню власть спровоцировала новый виток крестьянского сопротивления, и посттравматический синдром общественного противостояния приобрел еще более жестокий характер, разделяя соотечественников и отчуждая их друг от друга».
Тут автор пытается представить дело так, будто шло последовательное противостояние власти и крестьян. А в реальности, происходило то самое переустройство общества. Проблемы в указанный период начались у небольшой части крестьян - кулаков.
Кто такой кулак? Это крестьянин, который использует наемный труд других крестьян (батраков). Почему кулаков не любили на деревне? Потому что они пользовались бедственным положением разорившихся крестьян – тех кто «шел по миру», использовали их как очень дешевую рабочую силу. Кулаков прозвали «мироедами» задолго до революции. В СССР подобные отношения считались эксплуатацией и были запрещены.
Но кулаки составляли лишь небольшой процент от общего числа крестьянских хозяйств. Подавляющее большинство крестьян от коллективизации и связанной с ней механизацией села выиграли.
Александров:
«Внушение представлений о непрестанной борьбе с врагами, государственное принуждение и террор, уничтожение Церкви, резкое сужение частного пространства, отмена прав собственности и неприкосновенности личности, ликвидация оппозиции и гибель миллионов в ходе социалистического строительства неотвратимо вели к обесцениванию человеческой жизни».
По поводу «государственного принуждения и террора» - они были начаты еще за много лет до революции.
«Уничтожение Церкви» - если бы Александров сказал «борьба с церковью» - я бы не возражал, но «уничтожение»? Это что за язык для человека, претендующего на звание историка?
Отношения советской власти и церкви были сложные, но ни в какой период их нельзя охарактеризовать словом «уничтожение» . В период 1917-1924 при живом Ленине практически на всех съездах, где поднимался религиозный вопрос, большевики постоянно остужают горячие головы и осуждают перегибы на местах, запрещают коммунистам оскорблять чувства верующих, запрещают использовать административный ресурс, чтобы закрывать церкви. После смерти Ленина всякое бывало. Но ведь нельзя отрицать ни сергианства, ни значительного послабления Церкви, сделанного Сталиным в 40-ые годы. Так при чем тут уничтожение?
«Гибель миллионов в ходе социалистического строительства». Всем антисвоетчикам непременно хочется миллионов жертв. На меньшее они никак не согласны. Господин Александров считает, что подобной патетике место в научной работе? Что это за «миллионы» и от чего они умерли
Александров:
«За период с 1930 по первое полугодие 1941 года в результате сталинской политики в СССР погибли более 8,5 млн человек, в первую очередь во время коллективизации и искусственного голода, а общее число заключенных и трудпоселенцев в системе ГУЛАГа к 1941 году превысило 3,3 млн человек».
Во-первых, цифра 8,5 миллионов, как и из чего посчитана? Почему она приводится в научной работе без обоснования?
Во-вторых, «искусственный голод»? Я могу понять, когда эту ерунду пишут малограмотные антисоветчики. Но этот человек, вроде, с претензией на историческое образование. С каких пор в российской историографии голод 30-х годов назвали «искусственным»? И как могли Петербургские ученые этот момент пропустить? Они вообще этот труд читали?
По поводу 3,3 миллиона заключенных и трудпоселенцев. Чтобы произвести больший эффект, господин Александров пытается мешать всех в одну кучу, но мы ему этого делать не дадим.
Согласно исследованиям доктора исторических наук Виктора Земскова, 1 января 1941 года в лагерях находилось 1 500 524 человек.
Из них по политическим статьям 420 293 (28.7%)
В трудовых колониях находилось – 429 205 заключенных.
Всего – 1 929 729 заключенных.
Итак, подавляющее большинство из 1,9 миллионов заключенных составляют сидельцы по уголовным, а не политическим статьям.
(см. статью доктора исторических наук Земскова «ГУЛАГ (историко-социологический аспект)» ).
Далее, по поводу спецпоселенцев. Про них у Земскова есть отдельная статья: «СПЕЦПОСЕЛЕНЦЫ (по документации НКВД — МВД СССР)»
В основном, это бывшие кулаки, отселенные жить в определенную местность, и не имеющие права ее покидать. Спецпоселение - это не тюрьма, и не ГУЛАГ. Спецпоселенцы были поражены в правах, но в гораздо меньшей степени, чем заключенные тюрем или лагерей. Они жили с семьями, могли выбирать работу и т.д. Советской власти главное было, чтобы этот контингент находился под надзором.
Ссылаясь на данные архивов, Виктор Земсков оценивает количество спецпоселенцев на начло 1941 года цифрой 930 221 человек. Итого, если сложить две цифры: заключенных и спецпереселенцев, то получим 2 859 950, что почти на 15% меньше цифры, названной Александровым.
Я еще раз спрашиваю: Александров – это историк, претендующий на ученую степень? Или небрежный студент, который как хочет, так и обращается с цифрами? 15% разницы – это очень серьезно.
Но и тут надо добавить еще один нюанс. Я сказал, что большую часть спецпоселенцев составляли кулаки. Но были и другие категории. Например, «польские осадники» и польские беженцы.
Земсков:
«В 1940 г. появился новый большой контингент спецпоселенцев под названием «Польские осадники и беженцы». Осадники — это переселенцы из Польши, в основном бывшие военнослужащие польской армии, отличившиеся в польско-советской войне 1920 г. и получившие в 20-х -30-х годах землю в районах, заселенных украинцами и белорусами. Кроме того, они выполняли определенные полицейские функции в отношении местного населения. После того, как в 1939 г. Западная Украина и Западная Белоруссия вошли в состав СССР, польские осадники были объявлены «злейшими врагами трудового народа» v выселены с семьями в Сибирь, Казахстан. Поволжье, Урал, Европейский Север СССР».
По сути, осадники были захватчиками и полицаями на оккупированной Польшей территории. По статистике, которую приводит Земсков, численность «польских осадников» в спецпоселениях составляла- 134 491 человек. Еще 76 068 поляков были объявлены беженцами. Они тоже жили в спецпоселениях, но находились в достаточно мягких условиях – ведь они не считались врагами советской власти.
Еще один любопытный факт:
Земсков:
«В первый период Великой Отечественной войны депортированные в 1940—1941 гг. из западных областей поляки были освобождены из спецпоселения. На их основе на территории СССР были сформированы две польские армии».
Т.е. мы видим, что ради того, чтобы нагнать драматизма вокруг цифры в 3 миллиона заключенных, Александров намешал в одну кучу уголовников и политических, польских осадников и польских беженцев. Т.е. имеет место ввести в заблуждение - раздуть масштабы политических репрессий в сталинское время и их влияния на советское общество. Зафиксируем это и двинемся дальше.
Продолжение следует.