3-4 декабря в Лондоне прошел саммит НАТО. Для Лондона, пребывающего в решительном предвыборном настроении (выборы прошли 12 декабря), но увязшего в вялотекущем Брексите, принять саммит НАТО – конечно, хорошо. Можно показать (или, как минимум, попытаться), что, выходя из одного союза, все же остаешься в другом. Попутно можно провести мысль о том, что НАТО важнее ЕС, а потому Великобритания остается в правильном союзе. Это актуально для Британии, но не слишком актуально для других, а потому предстоящий саммит ожидался не особо событийным: мол, поговорят о противостоянии российской угрозе, пообещают повысить выплаты в общий бюджет, заверят друг друга в приверженности пятой статье (о том, что нападение на одно государство член рассматривается как нападение на весь альянс), и разойдутся с миром. Хотя насчет «мира» это, конечно, просто выражение такое, а не смысл существования НАТО.
Но примерно за месяц до саммита случилось интервью Эммануэля Макрона «Экономисту». Тут, конечно, стоит сказать, что французский президент в последние месяцы с завидным упорством и очевидным успехом ведет себя как новый лидер Европы. Игравшая эту роль до недавнего времени Ангела Меркель уже, что называется, «не та»: и здоровье подводит, и срок подходит, и соратники по партии все чаще ведут самостоятельные игры. С ней все еще считаются и в Германии, и в Европе, но уже не так, уже не так силен ее голос. И тут – Макрон: молодой, амбициозный, активный. Чем не новый лидер Европы? В эпоху Трампа, общающегося с союзниками и всем миром через твиттер, нужно быть ярким и афористичным, чтобы быть заметным не только для своих подчиненных. И Макрон заявляет в интервью «Экономисту» (а «Экономист», на минуточку, читают все, чье мнение имеет значение для мира): у НАТО «смерть мозга». Это ярко. Это смело. Об этом в ту же минуту заговорили все, кто знает, что такое НАТО, и у кого есть мозг. Лондонский саммит в перспективе перестал быть чередой предсказуемых речей и скучных банкетов, в нем появилась интрига: так НАТО, скорее, жив или все-таки мертв?
Тут, конечно, стоит заметить, что существует как минимум два измерения НАТО: военное и политическое, это ведь военно-политическая организация. И, кстати, чтобы страну приняли в ЕС, ей сначала надо стать членом НАТО и перевооружить свою армию по НАТОвским (очень недешевым) стандартам. С военной частью организации, кажется, все более-менее: взносы платятся, бюджет наполняется, страны, испуганные твитами Дональда Трампа, обещают платить больше, и многие это обещание выполняют. Учения проводятся, с угрозами (как бы они их ни понимали) борются. А вот с политической частью все не так радужно – в смысле, все идет не так, как надо.
До самого недавнего времени самые важные решения в НАТО принимал так называемый Quad, четыре государства – США, Великобритания, Германия и Франция. Но с приходом в Белый дом Трампа хорошо отлаженная система фактически перестала функционировать. Пример неожиданного вывода американских войск из северной Сирии, где они воевали вместе с представителями Великобритании и Франции, о котором союзники узнали из твиттера – самый вопиющий пример. А потом Турция, тоже, между прочим, член НАТО, начала в Сирии операцию против курдов, не то что не проконсультировавшись с союзниками, но даже не уведомив их об этом заранее. Поэтому, когда Эммануэль Макрон говорит о «смерти мозга» НАТО, он, прежде всего, имеет в виду, что Quad более не функционален. Европейцам, призывает Макрон, нужно выстраивать собственную систему обороны, США, мол, от нас отвернулись, дальше мы должны действовать сами.
На командных учениях два года назад Северо-Атлантический Совет пять дней колебался: отправлять или не отправлять в зону конфликта силы быстрого реагирования? На пятый день главнокомандующий в Европе был вынужден признать: теперь это невозможно. А как поведет себя НАТО во время реального кризиса? Предсказать, оказывается, невозможно. А еще эти твиты от Трампа… Так мозг НАТО жив или Макрон прав? Лондон покажет.