- Выпей! Согреешься!
Рагнвальд вздрогнул. Грим стоял над ним, держа в руках дымящуюся чашу.
- И проснёшься заодно.
"Зачем я это делаю?" - Вяло подумал подросток.
Глаза Грима горели. Непререкаемая сила исходила от них. Это она так сковала и обескровила волю. Рагнвальд понимал, что всё делает не так, но не мог сопротивляться.
Напиток был приятным на вкус. В нём чувствовалась и терпкость, и сладость, и лёгкий привкус горечи, и кислинка. Листья малины, мёд, зверобой, какие-то ещё травы... Горло согрелось, нутро разомлело, приятная истома вступила во все члены.
А затем стены дома и сам старик медленно накренились и опрокинулись.
Или нет, это Рагнвальд почему-то перевернулся через голову, сам того не желая! Он потёр затылок...
Мальчик услышал ровное, размеренное дыхание старика, ставшее почему-то очень громким. Затем непривычно громко засвистел ветра, и в дом шумно влетела сова с дёргающеся мышью в клюве.
Ещё он отчётливо услышал шелест сосновой и еловой хвои даже сквозь стены жилища! Оказывается, сосна и ель шуршат по-разному! А ведь раньше для него это был просто ветер...
Новые звуки и запахи хлынули со всех сторон, отовсюду. Рагнвальд чётко знал, что происходит за день пути от этого дома.
Справа, совсем близко, под корнями огромной ели, находилась нора, в ней спала барсучиха и пятеро барсучат. В трёх полётах стрелы лиса ожесточённо раскапывала снег, а испуганная мышь, перебирая лапками, мчалась по длинному извилистому ходу норы.
Рагнвальд повёл носом: незримые струи переплетались, как нити в полотне, а полотном был сам воздух...
И вдруг правую ногу — от колена до пятки — пронзила невидимая игла. Даже когда он купался в ледяной воде и едва не утонул, и то не так сильно крутило!
Он стиснул зубы, нагнулся, чтобы растереть ногу. И ощутил, что теперь ему гораздо удобнее стоять, опершись на руки — они с лёгкостью приняли на себя часть его веса.
Вроде бы ногу отпустило, но едва Рагнвальд перевёл дух, как в тело вонзились иглы - одна за одной, невиданное множество игл.
Он с ужасом увидел, как сквозь кожу рук прорастают, шевелясь, волоски серой шерсти!
От нестерпимого зуда Рагнвальд задвигал лопатками, повалился на земляной пол, начал кататься, тереться хребтом о скамью, но ничего не помогало.
Он набрал в грудь воздуху...
Из собственной глотки вырвался долгий, протяжный, жуткий для человеческих ушей вой, в котором боль и ужас мешались с ликованием и радостью освобождения.
И он вырвался из жилища старика!
Он бежал по лыжне, проторенной им же, быстрее, чем на самых лёгких лыжах. Сухие сильные лапы несли поджарое тело бесшумно. Они не проваливались в снег, и ему не приходилось огибать завалы. Он с лёгкостью перемахивал через поваленные стволы, уворачивался от несущихся навстречу пеньков и камней, и снова, снова бежал по лыжне..
Лишь мелькали перед глазами тёмные и светлые пятна, в которые на бегу сливался видимый мир.
Невыразимо притягательная смесь запахов, звуков и ещё каких-то ощущений - вот что влекло его вдаль. Эти ощущения были неподвластны жалкому набору слов, которым пользуются люди,
Раздувая ноздри, он рвался и рвался вперёд сквозь потревоженный ельник. То, что ещё совсем недавно было его лицом, теперь поросло густой шерстью. Она надёжно защищала кожу от мелких сучков и хвойных иголок.
Наконец стволы расступились.
_____________________________
Продолжение романа "Волчий фьорд" следует
Предыдущий отрывок из романа "Волчий фьорд" здесь
Если роман "Волчий фьорд" Вас заинтересовал, навигация по нему здесь: