Князь Володимир осторожной поступью вошел в горницу дочери. Ирина пряла, и под её ловкими движениями из пряжи рождалось покрывало, расшитое золотом. Девушка обернулась на звук шагов, и мужчина невольно заметил сходство между ней и Григориной. Дочурка больше походила на мать, чем на него. Та же стать и гордая осанка.
— О чем ты хотел поговорить, отец? — сразу взяла быка за рога Ирина.
— О твоей скорой помолвке, — проговорил Володимир. — Через неделю пожалуют женихи на смотрины.
— Я непременно подготовлюсь к их приезду, — пообещала дочь.
— Я имел ввиду иное! — произнес Володимир. — Твоя рука отдана царю Альмасу, и ты обязана его очаровать.
— Но я думала, что выйду за одного из кочевников, — сказала Ирина недоверчиво. — Чем нам поможет булгарский царь?
— Булгары контролируют важный водный путь, — сказал князь. — Да и торговля с ними приносит немалый доход. Поэтому я и переменил свое решение.
— Отец, ты славишься мудростью, — проговорила дочь, покорно склонив голову.
Князь спрятал улыбку в бороде. Если бы не Григорина, что подтолкнула его к союзу с булгарами, он бы и не додумался сам до этого. Старшая жена своими советами опережала решения ближайших бояр, которым князь безгранично доверял.
Ирина полностью отдалась занятию. Все-таки для приданого дочери князя приходилось стараться изо всех сил. Белоснежные простыни лежали в тяжеленых сундуках. Вручную сшитые наряды также уложены в сундуки вместе с расшитым золотом кокошником. Серьги, браслеты, медный колт, яхонтовые кольца занимают место в серебряной шкатулке.
Нательная рубаха изо льна и парчовый сарафан, отороченный мехом и украшенный жемчугом, свободно лежали на постели дочери. Пояс, украшенный самоцветами, золотом и жемчугом, лежал поверх свадебного наряда. Ирина со всей свойственной ей серьезностью подходила к замужеству. Володимир подивился такой прыти дочери.
— От чего моя любимица расстаралась? — поинтересовался князь. — Ты на славу потрудилась, дочь. Но меня беспокоит, что ты слишком много сил вложила в свадебный наряд.
— Я хочу понравиться будущему мужу, — проговорила Ирина.
Володимира не покидало ощущение недосказанности. Будто дочка ему что-то не договаривала. Он подошел к ней чуть ближе. Девушка зарделась, будто переспелое яблоко, и вытащила из нательной рубахи ворох писем.
— Отец, я хочу повиниться, — произнесла она шепотом, — булгарский царь полгода ведет со мной тайную переписку.
— И? — подтолкнул князь дочь.
— И он люб мне, отец! — воскликнула Ирина, не сдержав чувств.
