Не везет нам с рождественским праздником, ей- Богу, не везет. На бывшей родине, в Советском Союзе, Рождество праздновать вообще было нельзя. Запрещено. А тут, в Америке, Рождество празднуется с таким, понимаете ли, треском, с таким натиском и нахрапом, что живого места не остается.
Американцы Рождество превратили из религиозного праздника в коммерческий. Рождественские продажи и распродажи! Покупайте рождественские подарки дяде, тете, теще, золовке, свояченице, свекрови, всем двоюродным сестрам и братьям, с которыми вы целый год не разговариваете и о которых вдруг вспоминаете за две недели до Рождества. Всем мимолетным знакомым, адреса которых у вас случайно сохранились с прошлого года.
Объявления в журналах и газетах, по радио и на экранах телевизоров, начиная с октября, громко приказывают: «Покупайте! Покупайте! Покупайте!»
И мы, охваченные каким-то эпидемическим помешательством, бегаем по магазинам и делаем ненужные покупки для совершенно ненужных людей.
Я высчитал, что добрая половина людей, которым я преподношу в подарок вещи или наличные деньги, зарабатывает гораздо больше моего. Им следовало бы давать подарки мне!
Возможно, что в некоторых странах рука дающего, действительно, не скудеет. Но здесь, в Америке, моя рука скудеет за три недели до праздника, если не раньше.
Даже злость берет. Ведь мы, русские, народ щедрый. Мы любим раскошеливаться, предпочитаем давать подарки, нежели получать их.
А тут, подите же, я в такое антиподарочное настроение впадаю, что страшно даже подумать. Жду с нетерпением конца праздника, чтобы отвести душу.
Как хорошо, как приятно было в те далекие времена, когда ты людям дарил от всей души и когда они тебе тоже от всей души дарили.
Я лично особенно много в этом году не получил. Мой торговый баланс, выражаясь языком нашей эпохи торгашей и бизнесменов, определенно дефицитный. Семьдесят процентов подарков, мною полученных, не могут быть использованы ни мной, ни моей женой, ни вообще нормальными и уравновешенными людьми.
Я, например, получил в подарок такую диковинную штуку. Похожа она на шар и держится на какой-то металлической подставке. Нажимаете сверху кнопку, и шар открывается, а внутри - папиросы. Вынимаете папиросу, и начинает играть музыка. Закрываете шар, и музыка перестает играть, - но не совсем. Мелодия, как выражаются поэты, умирает, но аккорд еще рыдает.
Скажите на милость, на кой чёрт мне это нужно? На кой чёрт мне нужны папиросы да еще с музыкой?
В одном отношении, однако, рождественский праздник в Америке действительно приятен. Вы вдруг становитесь весьма популярным человеком. Официанты в ресторанах раньше на вас не обращавшие никакого внимания, вдруг начинают вас замечать. Швейцары в домах ваших богатых знакомых и родственников, для которых вы раньше не существовали, вдруг узнают в вас сиятельную личность и широко открывают перед вами двери.
Раньше они от вас прятались или отворачивались, притворяясь, что не видят вас: «Мол, сами открывайте двери, не подохнете от этого».
Все стали невероятно вежливыми, как будто накануне Рождества прошли специальный курс светской учтивости. Дворник в нашем доме, которого я месяц назад попросил починить водопровод и который постоянно находил предлоги, чтобы ничего не сделать, внезапно сам преисполнился бесконечного рвения нам угодить и починил не только водопровод, но и душ, из которого почему-то все время льется одна только ледяная вода.
Помощник дворника в нашем доме вообще отвлеченный персонаж, человек-невидимка. Его нигде нельзя найти. Но за неделю до Рождества он начинает нам всем мозолить глаза.
Эта коммерциализация, если можно так выразиться, рождественского праздника очень плохо влияет на мой характер.
Я начинаю недоверчиво относиться ко всем, кто ко мне относится хорошо.
Каюсь, я даже на свою благоверную начинаю косо поглядывать, когда она со мной заговаривает сладким голоском.