В античных городах некрополи – «города мертвых» - обычно располагались сразу за городской стеной вдоль дорог. И греческие надгробные стелы с изображением печальных родственников, с душераздирающими надписями, обращенными к прохожим, наверняка заставляли последних замедлить шаг.
Например, стела Амфареты: «Я держу любимое дитя моей дочери, которое я обычно держала на коленях, когда мы были еще живы и могли видеть лучи солнца. Теперь, мертвая, я держу его бездыханное тело». То есть, бабушка оплакивает преждевременную смерть внука.
Поскольку, как все вы уже, наверное, заметили, что мы больше любим писать об обычной жизни древних римлян, нежели чем о каких-то выдающихся событиях, поговорим о самом что ни на есть обычном – о любви.
Плохо быть античным рабом, это ведь не человек, – безгласное орудие, не имеющее прав и чувств. Правда, такое отношение общества вовсе не лишало раба чувств по-настоящему, однако выразить их он не мог, они просто не учитывались окружающей действительностью, что, тем не менее, не отменяло родственных и семейных связей внутри рабской части фамилии.
Человек ведь не изменился с течением времени. Даже теперь – с оформлением социального права индивидуума на одиночество и асексуальность, не осуждаемые обществом, – большинство людей рады, если находят кого-то, кто разделяет их внутренний мир. Рабам приходилось, конечно, неизмеримо тяжелее, чем избалованным обилием видов взаимоотношений людям XXI века. Их желание быть любимыми обуславливалось более объяснимыми чувствами – стремлением к «простому человеческому счастью», ощущению защиты и чьей-то привязанности, а также продолжению рода, что для античных людей было намного более важным, чем для нас.
Существовало несколько процедур отпуска на волю раба, после которого последний приобретал статус вольноотпущенника. И этот статус уже позволял новому, пусть и не полноправному, члену римского общества оформлять свои чувства вполне законно. И вот с этого момента мы уже можем наблюдать те самые человеческие чувства, в которых было отказано рабу. Пожалуй, самым большим пластом информации о них являются погребальные надписи, помимо обычных для римских надгробий указаний родственных связей и места в социуме включающие и чудесные трогательные эпитафии.
Два греческих (на это указывают их собственные имена – Гермион и Филемато) раба одного владельца после отпуска на волю решили узаконить свои отношения браком и прожили, судя по стихотворной эпитафии, вполне счастливую семейную жизнь.
Надпись от имени супруга (слева): "Я – Луций Аврелий Гермион, вольноотпущенник Луция, мясник, работающий на холме Виминал. Эта женщина, Аврелия Филемато, вольноотпущенница Луция, которая ушла из жизни раньше меня, моя единственная жена, целомудренная телом, преданно любившая своего верного мужа, жила равной ему в верности, без себялюбия, которое отвлекало бы ее от долга ее".
От имени супруги (справа): "Это Аврелия Филемато, вольноотпущенница Луция. При жизни меня звали Аврелией Филемато, благонравной, презирающей подлость толпы, преданной своему мужу. Он был тоже из вольноотпущенников, теперь разлучен со мной, увы! Он был для меня больше, чем отец. Он взял меня к себе на колени, когда мне было 7 лет, – и теперь, спустя сорок лет я умерла. Он был первым среди людей, потому что я была ему преданной и верной супругой". (перевод: Напп Р. «Скрытая жизнь Древнего Рима…»)
Можно пофантазировать и представить, как бывший раб, ставший мясником, выкупил у бывшего хозяина девушку моложе себя, к которой прикипел сердцем, еще будучи рабом. С ней он прожил совсем не короткую жизнь, знал её долгих 40 лет и пережил её. Более того, похоронив супругу, Гермион не женился второй раз. Наверное, детей у них не было, иначе бы это нашло отражение в эпитафии.
Конечно, такие надписи своим содержанием были в некоторой степени – оборотов и перечислений добродетелей, особенно женских, – условными, но сомневаться, что у Гермиона и Филемато была любовь, нам кажется, не приходится.
Обратите внимание на яркий патриархальный жест Гермиона и вообще изображение супружеской пары в виде римских граждан, что, несомненно, свидетельствует об отрыве от этнических корней. Ну, и не забываем, что надгробие заказал Гермион, конечно, а не его жена.
Для любителей римской истории приводим информацию по надгробию.
Каменный надгробный рельеф (CIL 1.1221 = CIL 6.9499 = ILS 7472) высотой 58,42 см и шириной 104,14 см найден в гробнице на древней Номентанской дороге (via Nomentana), ведшей из Рима в город Номент. Изготовлен он около 80 г. до н.э. и, соответственно, является одним из самых ранних рельефов со свидетельством о браке вольноотпущенников. Хранится в Британском музее.
Подписывайтесь на канал "Древности нашей ойкумены"! У нас много интересных материалов по истории и археологии.