Геморрой, в жизни и на войне, штука страшная. Но, порой, смешная. 1999, Чечня, взвод у Аргунского ущелья, жесть и комедия в одной отдельно поставленной палатке на 40 рыл.
Старлей Бес явился через полторы недели от Нового, 2000, года. Кличка офицера взялась из-за фамилии, но пройдошистости этого хитрована позавидовал бы Тирион из «Игры престолов». Беса отправили во взвод, проходивший под гордым наименованием «3-я рота», на усиление. Но не как нас, артиллеристов со своей «трубой» СПГ-9, а для поднятия авторитета текущего командира.
Вообще, во взводе их имелось целых три: две сержанта-срочника и целый кадровый парень с погонами. И все бы ничего, но ситуация складывалась патовая – лейтенанта зажали сами срочники. Зажали тонко-психологически, пользуясь вдруг возникшим у него разочарованием во всем и вся.
Летёха, крепкий красавец в невиданном камуфляже и берете, перевелся с какого-то спецназа из-под Питера. Уж не знаю, как там нарабатывали авторитет… Может, соткой отжиманий на кулаках, может адским кроссом, заставляющими суровых краповиков девяностых смотреть с уважением, но… Но в случае с взводом, полгода назад принявшим крещение огнем в Дагестане, ничего не прокатило.
Летёхой вертели, как хотели, несколько взводных пацанов и один сержант, моего призыва. Лейтенант отстранялся от всего, по ночам лишь проверяя караулы, а взвод погружался в махровую махновщину. Комбат, старый-мудрый воин, все понимал и вот, одновременно ожидаемо и неожиданно, камазист 1 БОНа привез не только жратву, но и Беса.
Бес, высокий, наглый и носатый, зашел в палатку как к себе домой. Понимающе усмехнулся враз начавшим коситься в сторону и вздыхать анархистам и с ходу вставил пистон первому попавшемуся. Ни за что, а для порядка. Война, не война, а субординация с Уставом должны быть. И никаких гвоздей!
Бес наводил порядок ровно полтора дня. Спустя тридцать шесть часов статус-кво офицерской чести с достоинством был восстановлен, воины подшиты, траншеи чуть углублены, а летеха-спецназовец вдруг заблестел глазами, жаждущими службы Родине.
- О, что-то мне нехорошо… - сказал Бес и огляделся. – Вот сюда, к печке, койку мне поставьте.
Взвод, спавший на нарах, не спорил. Кровать, так кровать, те все равно имелись, сложенные сетка к сетке и спинка к спинке. Бес, критически оглядев установленное ложе, довольно кивнул и, подтянув привезенное барахло, аккуратно, как стеклянный, уложил себя в спальник, брошенный на матрац.
- Заболели, трщ лейтнант? – заинтересовался Мураш, башкирско-боевой дварф роты. А?
Бес, подозрительно разглядывая бравого рядового ростом около полутора метров вместе с шапкой, достал из барахла большой пакет, набитый сигаретами.
- Ого! – подивился некурящий Мураш. – А они разные?
- Разные-разные, боец. Ты чего тут трешься?
- Да я так… - Мураш сдвинул шапку на затылок и колобком укатился наружу.
Кроме сигарет разных производителей, крепкости, длины, качества и прочего, опытный Бес, топтавший, вместе с Дагом, третью войну, привез книги. Он, дымя, торчал из спальника, как гусеница из «Алисы» Кэролла, читал Бушкова и зорко наблюдал за происходящим. Взвод старательно селился на улице, стараясь не попадаться на глаза Бесу.
Но тут…
Лейтенант курил у палатки, Мураш крутился рядом и, как бы так, между делом, поинтересовался:
- Э, эт самое, трщ лейтнант, чо с болит у…
Он чуть не ляпнул «у Беса», но сдержался.
- Геморрой, - задумчиво ответил летёха, рассматривая далекую первую роту у самого села и едва заметный грибок танковой башни, появившейся после армейского усиления комбата.
- Эт чо? – хитро поинтересовался кроха-башкир.
- Кишка вылезает, прямая, кровь там и…
И он рассказал Мурашу все, что знал про глупую и очень обидную болезнь. Имелась ли та, на самом деле, у Беса, неизвестно. Но у Мураша она появилась уже к вечеру.
- Ой, трщ лейтнант, я в туалет сходил, а у меня кровь…
- Где? – спросил Бес, покуривая и недоверчиво рассматривая Мураша, лежавшего боком и готовившегося умирать.
- На газете, где, задницу подтирал. Больно и вздулось.
Бес, на миг замерев темным орлиным взором, чуть покраснел от праведного гнева, но сдержался.
- Беда, воин, беда. Ну, что, поедешь в полк, будут тебе трубку туда пихать, а пока ложись, чего тут поделаешь?
Мураш, хмурясь от перспективы с трубкой, своего не упустил. Они так и лежали вдвоем, страдая и неся службу по мере сил. В полк невысокго башкира так и не увезли. Вернее, в санчасть. Он уехал с первой же партии демблей весеннего призыва 98-го, честно отпахавших больше полугода застав в Даге и почти столько же в Чечне.
Как там случилось с Бесом и его геморроем, мне так и осталось неизвестно. Сперва погиб Расул, потом именно мне загремелось в санчасть из-за раздувшегося правого запястья и неработающих пальцев, а чуть позже, совершенно охамев и забив на нашего бывшего комбата ПТБ, я сам оказался на совершенно другом крае взводных опорных точек 66 полка. Вместо Расула и еще трех пацанов, подорвавшихся вместе с ним.
Больше про 90-ые или войну читать по ссылкам, тут и здесь