По своим взглядам я последовательный этатист и элитарист, а также принципиальный противник «левизны» и либерализма в любых их изводах. Я убежден, что история страны – это в первую очередь история ее власти. Мое отношение к демократии крайне скептическое, в лучшем случае я принимаю ее как «маску», прикрывающую олигократическую сущность современных политических режимов. Впрочем, не могу не констатировать, что длительное использование демократических институтов и практик влияет, причем радикально и необратимо, на механизмы воспроизводства олигархата и стилистику олигократии. Допуская некоторый созидательный потенциал национализма, я убедился, что увлечение им почти неизбежно приводит к сомнительным демократическим иллюзиям и/или революционерству.
Коммунистический проект, разумеется, был в своей основе беспримесным злом. Оно посильно изживалось советским режимом еще с 1930-х гг. Именно благодаря этому СССР победил в 1945 г. и завоевал сверхдержавный статус. Тем не менее Союз и коммунистическо-советский строй в том состоянии, в котором они оказались к 1980-м гг., были уже нежизнеспособны и обречены на разрушение. Однако преступления и ошибки Михаила Горбачева довели до стремительной катастрофы. Период 1990-х гг. – время прокля´тое и про´клятое. Вместе с тем не стоит игнорировать тот факт, что Борис Ельцин и многие из тех, кто окружал его, старались сохранять единство Российского государства и пытались восстанавливать вертикаль власти. В частности, они уничтожили остатки системы Советов (в результате горбачевских реформ превратившейся в непотребный балаган). Одобряя деятельность Владимира Путина, я не был его сторонником до начала 2004 г. Перейти на позиции лоялиста меня побудили три события. Во-первых, разгром «ЮКОСа». Во-вторых, отказ от прямых выборов глав регионов. В-третьих, «оранжевая революция» на Украине, исчерпывающе продемонстрировавшая, до чего доводит слабость государства и власти.
Вынужден также признаться, что с 2014 г. мой лоялизм пошатнулся. Безусловно одобряя возвращение Крыма, я не могу смириться с тем, что Россия упустила возможность разрушить украинское государство. Надеюсь лишь, что шанс не был последним и в следующий раз мы им обязательно воспользуемся. Будучи юристом по образованию и правоведом (по факту значительного количества соответствующих научных публикаций), я смотрю на право сугубо утилитарно. Если оно вступает в противоречие с государственной целесообразностью, с крайней политической необходимостью, то тем хуже для него. Хотя юридическую чистоту следует ценить. Если вы дочитали до этого места и возмущены такой самопрезентацией, то, возможно, вам лучше закрыть книгу. Потому что все дальнейшие интерпретации и оценки в той или иной степени основаны на авторских убеждениях.