Любая жизнь - извилистый ручей,
Бурчит вода на мелких перекатах,
А я на берегу, уже ничей,
И ряби уходящей нет возврата.
Я руку в воду тихо опустил
И зачерпнул натруженной ладонью
Не серебро воды, а чёрный ил
Как будто на беду наговорённый.
Гляжусь в поток, а там - старик седой.
Черты сломали время и страдания.
А может, искажённые водой,
Останутся такими до скончания.
Друзья - уже как будто не друзья,
А сколько было слов о вечном братстве,
Лучинами вдоль мутного ручья
Уплыли, и забыли попрощаться.
Мне не найти почище водоём,
Где отразятся истинные лица.
От жажды умираю над ручьём,
Но тина лет уже не даст напиться.
Любая жизнь - извилистый ручей,
Бурчит вода на мелких перекатах,
А я на берегу, уже ничей,
И ряби уходящей нет возврата.
Я руку в воду тихо опустил
И зачерпнул натруженной ладонью
Не серебро воды, а чёрный ил
Как будто на беду наговорённый.
Гляжусь в поток, а там - старик седой.
Черты сломали время и страдания.
А может, искажённые водой,
Останутся такими до скончания.
Друзья - уже как будто не друзья,
А сколько было слов о вечном братстве,
Лучинами вдоль мутного ручья
Уплыли, и забыли попрощаться.
Мне не найти почище водоём,
Где отразятся истинные лица.
От жажды умираю над ручьём,
Но тина лет уже не даст напиться.