-Скажите, господин Полак, а вот это – синкопа?
-Я не знаю.
Из фильма «Дежавю»
Глава 1.
Пасмурно, прохладно на улице. Воздух кажется вязким. Иду с урока. Над головой роятся ноты, как пар над вышедшеим из парилки. Шуршат под ногами пурпурные и пегие, бурые и желтые в крапинку, кленовые и дубовые. Разогревшееся сердце выдает сто восемьдесят в минуту. Кофр на лямках болтается за спиной, похлопывает по закоркам в слабую долю.
Помнится, я сказал в кафе на Пятницкой, что надо быть реалистом.
На улице лютовал поздний февральский мороз, и я, командировочный, в тонких ботинках, искал, где бы поужинать. На бульваре, ведущем в Третьяковку, ко мне громогласно обратился похожий на Парфена Рогожина нищий. Он был энергичен и деловит. Я угостил его в пирожковой, а сам направился в заведение напротив.
Внутри ярко освещенного кафе было жарко, пахло острым и горячим супом. С голодных глаз я взял две большие порции. Из тарелок шел пар. В кафе, несмотря на поздний час, было многолюдно. Давно отвыкший от неспящей Москвы, я порадовался царящему вокруг оживлению.
Наискось от меня, с другой стороны скамьи, уселся мужчина, видимо так же оттаивающий в пряных парах. Я что-то сказал своему виз-а-ви, он откликнулся, мы разговорились. Он оказался композитором. Мы говорили о том, что в кафе главным занятием всегда будет не еда, а приятное времяпрепровождение. В кафе можно думать о чём угодно. Мысли расправляются, освобождённые от забот, сложностей и журчат, ищут случайное русло. В жару они готовы разбежаться во все стороны, растратить силу по пустякам. Зимой же, тягучие и малоподвижные, ищут надежный маршрут. Хотят результата. Тут я сказал, что давно завидую трубачам, и что если бы начать жизнь сначала, то пошел бы учиться играть, а сейчас, конечно, поздновато.
-Но вы же не больной? – спросил композитор.
-Да вроде нет, - хихикнул я.
-Так в чем проблема ?– композитор почесал затылок, - труба конечно, сложновата, но вот кларнет, а лучше саксофон точно потянете
-Но я же буду шуметь на весь дом.
-Ничего, привыкнту. В конце концов, прикрепите звукоотражатель на стену, будете играть перед ним. Он разобьет звуковую волну.
-Ну, не знаю, не знаю.
Мы еще поговорили об академической музыке и всем таком, зафрендились в фейсбуке. Потом я пошел в гостиницу. «Рогожин» по-прежнему апеллировал к никогда не кончающимся московским прохожим.
Я вернулся в Питер, и почти забыл об этом разговоре. Это было полгода назад.
