На днях встречались со знакомым, который занимается созданием различных сложных IT-решений. Он активно работает с государством. В частности, его программисты разрабатывали модули для системы городских парковок в Москве.
Он рассказал, что одна из последних разработок, заказанных у него Правительством Москвы — система отслеживания и идентификации лиц в толпе. С его слов, на последних митингах в столице в тестовом режиме работало аж две системы подобного рода. Одна — его, другая — конкурирующей структуры.
Между кружками пива он упомянул, что его ждет серьезный разговор с ключевыми архитекторами их системы, поскольку оба инженера, от которых зависит развитие этого сложного программного комплекса, узнав о том, как его собираются использовать, неожиданно забастовали и отказываются продолжать работу.
Те, кто следил за общественно-политическими событиями последних недель, знает, что разговоры о возможном появлении системы идентификации лиц внесли некоторое смятение в ряды митингующих. Оно и понятно: мысль о том, что государство начнет фиксировать твою активность подобного рода в современной России, приятной не назовёшь. Черт его знает, чем оно потом обернётся.
Разговаривая с приятелем, умным, профессиональным парнем, ещё раз подумал о том, как сильно развитие высоких технологий влияет на общество.
С одной стороны, технологический прогресс может способствовать большей прозрачности государства и его демократизации, а с другой — эти же технологии, упакованные в закрытые решения, могут стать диджитал-инструментами Большого брата и привести к антиутопии похлеще оруэлловской.
И получается, что многое здесь определит (неужели я сейчас употреблю это прилагательное?) НРАВСТВЕННАЯ позиция айтишников, занятых в области программирования, больших данных, искусственного интеллекта и т.п.
И это касается не только внутренних политических вопросов России, но и геополитики. IT может служить как делу консолидации мира, так и разъединению, вплоть до полной цифровой изолированности стран и глобальных кибервойн.
Как мне кажется, вот что важно осознать: высокотехнологического Большого брата не будет, если мы — люди, работающие в высоких технологиях, — не поможем его создать.