Поднявшись на пятый этаж, он не сразу вставил ключ в замочную скважину. Как обычно потоптался на придверном коврике, прислушиваясь к звукам внутри. Тихо. Посмотрел в глазок. И света тоже вроде нет.
Домой совсем не хотелось. Во-первых, он опоздал на четыре часа. После работы заглянул в кино, потом проголодался и решил поужинать в кафе. Ох, если она узнает про кафе, будет худо.
-Здравствуй, Юрик. Все шпионишь? Да спит, она спит - заходи, не бойся!
Он едва не подпрыгнул от неожиданности. Соседка напротив бесшумно открыла дверь и наблюдала, как он корчится возле собственной двери незнамо, сколько времени. Эх, неловко получилось.
-А вы, Екатерина Дмитриевна, откуда знаете?
Соседка махнула рукой жестом, который, скорее всего, означал "чего только я не знаю, лучше тебе и не знать".
-По телефону я с ней разговаривала. Она мне с час назад сказала, что спать пойдет.
Юрик с облегчением достал ключ.
-Ну, и я, наверное, пойду.
-Иди, Юрик, иди. Она тебе на кухне ужин оставила. Съесть не забудь, - посоветовала соседка.
"Ага, как же", - сказал Юрик про себя. Вслух перечить не решился.
Проскользнул в коридор, закрыл за собой дверь, переобулся в темноте и на цыпочках прошел в свою комнату. Секунду-другую подумал, махнул рукой - решил и здесь свет не включать. Натянул отцовскую полосатую пижаму, пахнущую химчисткой, и юркнул в постель. Еще какое-то время прислушивался к тишине за дверью, а потом уснул.
И вот в тот момент, когда мирное его сопение перешло в заливистый храп, от стеночки в коридоре отделилась сухонькая фигурка, почти бесшумно дошаркала до комнаты Юрика, тенью проскользнула внутрь и села на край Юриковой кровати.
Тень вздохнула. Юрик не дрогнул. Тень вздохнула громче и слегка тряхнула Юрика.
Юрик недовольно заворчал и перевернулся на другой бок. Тень возмущенно задрожала и зашебуршилась.
-А ведь мне сегодня плохо было, Юрик, - тихо и печально сказала тень. - Так в бок стреляло, так стреляло - думала помру. Сердце, наверное.
На слове "помру" Юрик привычно проснулся и сразу вспомнил вторую причину, по которой сегодня особенно не рвался домой - когда он сидел в кафе после кино, мать звонила раза четыре. А ему было так хорошо, так хорошо - что он переключил телефон на беззвучный режим и продолжил романтическое свидание с цыпленком табака. Мать готовить не умела, но каждое утро заставляла его есть полусырые холодные ракушки с майонезом.
-Думала, ты мне скорую вызовешь. Но ты, наверное, был занят? Я понимаю, понимаю... Вишу у тебя на шее мертвым грузом, бесполезная старуха я...
-Ну, что ты такое говоришь, мама! - вяло возмутился Юрик.
-Не долго тебе меня терпеть осталось, сынок. Скоро уже помру. Совсем скоро...
Мать обещала помереть с тех пор, как переехала жить к Юрику. То есть уже целых семь лет.
-Пойдем, я тебе спинку поглажу, - покорно вылез из кровати Юрик.
-Правда? - обрадовалась тень и поспешила в свою комнату впереди сына.
Юрик нещадно зевал и тер материну спину. Та хвалила его и кряхтела от удовольствия, а Юрик уныло думал, что теперь промучается без сна до утра.
Вдруг взгляд его нечаянно упал на декоративную подушку на кресле. По семейной легенде, ее вышила бабка матери по отцовской линии.
Дальше Юрик и сам не понял, как все произошло. Продолжая, одной рукой натирать спину матери, свободной он потянулся за подушкой.
-Все, мама. Теперь можно и спать, - сказал он многозначительно (ну, так ему показалось).
Мать повернулась на спину.
-Не до конца промял, конечно. Мог бы и получше для матери постараться...
Она продолжала ворчать, когда он опустил подушку на ее лицо вышивкой вниз. Как-будто не только Юрик сейчас делает это, но сама бабка матери по отцовской линии, одобряет его затею.
Мать не долго и не сильно попротивилась скорому концу и, наконец, обмякла. Юрик скинул подушку на пол и, не взглянув на мать, вышел из комнаты. Бессонницы, к его удивлению, этой ночью не было.
Будильник, который был поставлен на половину восьмого утра, не успел прозвонить.
Как обычно, ровно в шесть пятьдесят, он услышал стук в дверь.
-Юрик, встав-а-а-а-ай... Ракушки на столе. Пора завтракать. И зачем ты, скажи на милость, бросил на пол бабушкину подушку? Ты же знаешь, как я не люблю, когда ты трогаешь мои вещи... ты...