– А ведь так и не скажешь! — вздохнул с горечью шеф полиции Беркли и с окровавленной грудью рухнул на пол.
"Чушь! — тут же воскликнет читатель, передернув плечами от подобного начала рассказа. — Как же это он, по-вашему, мог вздыхать и говорить, когда у него рана в груди! Тьфу, посредственность! Уж лучше пожалуй почитать новостные сводки, где искусства и живости, больше, чем здесь."
Но постойте, друг. Оставьте пока критику для критиков и прочтите дальше.
Грохнувшись на пол, шеф полиции Беркли закатил глаза, скривился в предсмертной гримасе и тут же испустил дух. Дыра в груди его запузырилась от крови, серая рубашка окрасилась в темно-бардовый цвет.
— Вот тут вы и ошиблись, господин Беркли, — процедил сквозь зубы сыщик Купер, пряща в карман пальто разряженный револьвер. — Всё в жизни возможно. И вы тому подтверждение.
Он подошел к Беркли и, намереваясь проверить жив тот или нет, пнул шефа полиции носком ботинка в живот. Распростертое тело начальника вздрогнуло и...вскочило.
"Ну уж это ни в какие рамки! — выкрикнет вновь уязвленный читатель. — Где же это видано, чтобы трупы вскакивали? Врешь, писака! Не бывает такого! Врешь!"
Постойте-постойте, господа! Вы же самого интересного еще не знаете. Дослушайте.
Шеф полиции с дырой в груди и перекошенным от злобы лицом вскочил, захрипел и, насупившись, прогрохотал:
— Мать вашу, что за оскорбления? Как так работать? Просто произвол! А ну, привидите мне этого поганого сценаристишку — я сейчас ему покажу, как трупы пинать! Писака!
Послышался звук "хлопушки", крик режиссера и кто-то из съемочной группы побежал за сценаристом.
Начался очередной рабочий день на съемках фильма "Бесславные лопухи".