Вылазка не задалась с самого начала. Встав у подножия трудной для покорения вершины с говорящим названием Эйгер («Людоед»), наш отряд столкнулся сразу с несколькими проблемами. Первой из них можно было считать ухудшающиеся прогнозы на предстоящие выходные, на них мы и запланировали восхождение. Второй проблемой было то, что закупленные в попыхах сразу партией скальные крючья, были из облегченного сплава.
Разложив вещи в нашем импровизированном лагере, мы собрались на совещание. Лица у всех были унылыми – переносить вылазку никто не хотел. Последние полтора года мы искали возможность собраться всем составом – то Яша был в длительной командировке, то Егор запланировал свадьбу – и тут, на тебе, сводка погоды не внушала особого оптимизма. Старший и самый опытный скалолаз по кличке Черствый скривил губы:
- Ну смотрите, у нас десять опытных альпинистов, за них я уверен. Однако Георгий, Яков и жена нашего знаменитого трудоголика Лиза с настолько трудными маршрутами еще не сталкивались. Новички, хочу услышать ваши мнения.
Григорий и Яков переминались с ноги на ногу, но я отлично знал, что скажет Лизка. Пять лет в горе и радости давали мне какую-никакую способность предвидеть ее следующий шаг.
- Я думаю, что метель нас накроет как раз где-то на середине. Трудный маршрут, но есть несколько нормальных по площади уступов. Ближе к воскресенью обещают приход антициклона, значит можно будет пересидеть всем, кто не найдет в себе силы лезть дальше.
Такая она и была в жизни – вечно рвалась в бой. «Боевой цурикат» - придумал я ей еще на этапе нашей скоропостижной помолвки кличку, скрестив суриката и любимые ею цукаты. Я отлично знал, что даже при отсутствии опыта силы духа ей было не занимать. Но три человека без должной подготовки накладывали повышенную ответственность на всех остальных.
- Думаю, Лизка чрезмерно оптимистична, - бросил я свою реплику в общий котел и зажмурился от брызг моментально пущенного в меня снежка.
- Я тоже склонен поддержать Сашу, - пожал плечами Черствый, - прогнозы прогнозами, но пурга может и задержаться. В этих условиях и спасатели для нас недоступны, и сами мы можем потеряться на раз.
Неожиданно Яков вышел вперед на всеобщее обозрение, показал небольшой комплект где-то честно скоммунизженных маячков и бросил его на снег.
- Возьмем маячки, захватим с собой утепленные спальники. Маячки не дадут потеряться, можно будет выдавать их всем отстающим, чтобы наверняка. Чего вы ребят в самом деле, когда мы так еще сможем собраться?
- Давайте тогда послушаем, что передадут нам с утра. Если так и останется: легкая метель с падением температуры до минус шести, то тогда и примем свое окончательное решение. Малейшее ухудшение прогноза и я новичков точно не допущу, – старший с видом принятого решения развернулся и побрел к палатке.
Всех это устроило, к тому же над было перепаковать самое необходимое к восхождению. И от общей палатки приятно попахивало подогреваемой на газовой горелке тушенкой с борщем.
- Пойдем, милый, - дернула меня за рукав Лиза. – Я знаю, что тебе предложить после борща.
С видом довольного идиота я послушно побрел за ней. Пять чертовых, пролетевших что поход в супермаркет, лет за плечами в официальном статусе, а я все также чувствовал себя бесконечно влюбленным по самую шапку мальчишкой. Сердце мое, сладко подпрыгивая, ускорило ритм. Знает ведь, что она мое слабое место. Шапка с оленями, кстати, была ее подарком – самому мне бы в голову не пришло такое надеть.
Жуткий шквал нас накрыл точно на середине подъема и наша связка начала рассыпаться. Идея Яши раздать маячки была бы отличной, но только он, скотина такая, отстал от основной группы первым. Женя – всегда загорелая с кучей веснушек – вызвалась спуститься за ним. Взяла с собой несколько клиньев, ледоруб и отцепилась от связки. За нее можно было не волноваться, да и за нашего храбреца, если она его сможет разглядеть.
Разглядеть в этих условиях даже свои руки было невероятно трудно – обрушившийся снег оказался плотнее, чем можно было ожидать от обещанной легкой метели. Да и температура рухнула вниз гораздо смелее прогнозируемой отметки в минус шесть по Цельсию. Понятно, что по мере набора высоты температура будет опускаться еще ниже, а на последнем участке добавиться еще и кислородное голодание.
Догнав Лизу я хлопну ее по плечу сквозь толстый слой утеплителя. Жестом ей показал, что у меня есть предложение выбрать уступ и переждать. Она остервенело помотала головой, но я начинал за нее беспокоиться. «Давай тогда спускаться», - показал я, загибая перчатку зюзей. «Продолжим», - скрестила она несколько раз руки и показала наверх. И тут начали лопаться наши крючья.
Первым сверху мимо нас пронесся Игорь, пытаясь зацепиться своим ледорубом. Плотный слой снега, покрывший скалу не давал достать до камня. Проскользив метров примерно пятьсот, Игорь зацепился за впадину и повис на удачном участке, восстанавливая дыхание. Я еще не понял, что происходит, но тут в мою Лизу врезалось несколько тел и они покатились вниз увлекая меня за собой.
Мне удалось наконец прекратить скольжение по пологому склону. Отцепляя себя от общей связки, я увидел вдалеке мою Лизу, зацепившуюся за уступ, и устремился на собственной заднице к ней, прикидывая, сколько примерно минут у меня есть. Лиза висела на самом краю. Остальные участники «спуска» были разбросаны довольно надежно. Не было даже времени достать рацию и спросить Черствого, какого дьявола случилось.
- Какого черта? - крикнул я самому ближнему участнику восхождения. В пурге невозможно было рассмотреть кто это, но расстояние давало шанс быть услышанным.
- Клинья посыпались, плохо вес держат, - развернулся ко мне Николай. Поправил маску и крикнул. – Лиза как?
Я показал вниз и жестом пояснил, что дела плохи. Коля начал группироваться, чтобы спуститься за мной вслед, но запутался в веревке.
На уступе, едва держась за свой топорик, висела Лизка. Живая, живая, - обрадовался я. Поставив кое-как распорку в щель над самым уступом я обвязался веревкой и спустился. Пространства было не много, даже стоять было совсем неудобно. «Вот тебе и хорошие уступы», - вспомнил я. Глянув вниз я приметил неплохую площадку, куда можно было метить. Надо еще с пяток крючков было поставить, раз держали они из рук вон плохо. Только мест удачных было слишком мало, в итоге мне удалось закрепить всего два. Прихватив плотно конец веревки для жены, я начал спуск, упираясь ногами и пропуская веревку.
Обвязывая свободный конец вокруг талии Лизы, я понял, что держалась она из последних сил. Я ей показал, что сейчас вытяну ее на уступ своим весом, а дальше ей придется найти способ меня спустить на небольшое плато – длины мотка вполне хватало. Жена кивнула, и я бросил свое тело вниз. По лицу ударила пролетающая мимо железка, я не сразу сообразил, что она в действительности означает. В панике я поднял глаза наверх - Лиза была на уступе, но ей не удавалось прочно встать на ноги. Мимо пронесся еще один рассыпавшийся крючок.
Лопнет последнее из креплений и жена устремиться вслед за мной в ту же пропасть. Я вспоминал ее звонкий смех, разносящийся по вечернему саду на нашей даче. Казалось, тысячи колокольчиков одновременно начинали играть мелодию, которую я так обожал. Ее глаза с поволокой накануне в палатке, когда мы остались вдвоем. Я вынул нож, даже не видя, ее лица, я знал, что на нем застыл ужас. После пяти чертовых лет в горе и радости мы легко предсказывали следующий шаг друг друга…