Острый вопрос

-Есть такие сайты, где можно задать вопрос священнику, - говорил муж, устроившись на кухонном диване. – Там в основном благостные сопли: батюшка, рыгнул во время молитвы, это грех? И проч. И я решил задать острый вопрос. Господа, церковники очень любят понятие грех, многое на нём строят, но… кто ввёл грех в реальность? Ведь нравственное нарушение, которое так именуют, есть нематериальный закон, которого человек создать не может, однако, подчинён ему. Так почему же этот слабый, мало живущий и мало знающий человек должен отвечать за чьё-то творчество, да ещё и выворачиваться из себя ради иллюзорного какого-то спасения? И байка про сатану не проходит – как это: всевидящая, всемогущая сущность, которая якобы есть любовь, творит первоангела, точно зная, что он отойдёт от творца, создаст зло, подчинит ему мириады существ…

Он перевёл дух.

Сознанье кипело, и то, что расскажет жене, вовсе не снизит градус.

-И вот, захожу через несколько часов – вопрос стёрт. Они не могут отвечать на сущностные вопросы. Просто не знают ответов, если они вообще есть.

Жена улыбалась, разогревая себе ужин: поздно возвращалась из офиса, и муж, давно поевший, накормивший позднего их малыша, обычно молчаливый разговорился вдруг.

Чтобы ответить что-то, жена вспомнила одну свою церковную знакомую, но муж стал рассказывать о десятилетних своих попытках воцерковиться, приведших в тупик.

…его мучил Бог с малых лет – с десяти что ли?

Не помнил…

Он читал горы разной литературы, но ему казалось, что ответы именно на самые острые вопросы нигде не содержатся.

Просто принимается априори: человек греховен и испорчен. А почему? Потому, что вкусил от древа познания? Но если бы не сделал этого, то мы бы сейчас не рассуждали – род человеческий не пошёл бы.

Не говоря о том, что впрямую воспринимать миф об Адаме и Еве могут только уж совсем дурачки, а под иносказаниями этих стихов можно понимать разное.

Густо темнело за окнами.

Декабрь стоял бесснежный, и неудачный для мужа декабрь нёсся к завершению.

Священник, получивший странный вопрос, покачал головой.

Сначала подумал написать про гордыню сознания, про смирение, лечение молитвой…

Потом.

Он не сталкивался с такими, и думал в совершенно другом ключе.

Ему было досадно, что некто неизвестный запустил подобную словесную конструкцию, претендующую на то, что он считал основой.

Он стёр вопрос, и принялся отвечать тётке, взывавшей к батюшке с мольбой помочь в борьбе с сильно пьющим зятем.