Заложники, чувствующие себя беззащитными перед захватчиками, маньяками или домашними насильниками, надеются на их терпимое отношение, проявляя с ними солидарность. Постепенно страх сменяется симпатией, появляются аргументы в защиту преступника, порой это приводит к его поддержке и оправданию. Это кажется странным, но на самом деле, имеет естественное происхождение, так как связан с инстинктом самосохранения.
Эмоциональная привязанность к насильнику является одним из вариантов психологической защиты в ситуации тяжёлой психологической травмы. Непротивление и покорность повышают шансы на выживание.
Жертвой стокгольмского синдрома может стать любой человек, попавший в определённые обстоятельства. И это не обязательно террористический акт или встреча с маньяком. Достаточно сочетания трёх условий: психологическая травма с угрозой для жизни, вынужденные близкие отношения с более сильным соперником и невозможность их покинуть.
События 1973 года, которые дали название этому феномену, а именно захват заложников в банке, завершились неожиданно: жертвы пытались защищать преступников и мешать полицейским. Две женщины-заложницы позже обручились с теми, кто держал их в плену пять дней. История знает немало таких случаев, да и семейные отношения довольно часто демонстрируют нам подобную зависимость. Дети, которые любят и защищают родителей-садистов. Жёны, годами терпящие издевательства, но не стремящиеся разорвать отношения с агрессивным мужем. Капли тепла и крохи внимания воспринимаются как хорошее отношение, помнятся и ценятся, а длительные периоды унижений и оскорблений словно забываются. Возможно, таким образом психика жертвы защищается от разрушительного воздействия длительной психотравмирующей ситуации.
«Бытовой» стокгольмский синдром чаще возникает у людей определённого типа: изначально занимающих позицию жертвы и считающих, что другого отношения к себе они не достойны. Конечно, эти тенденции формируются в детстве критикующими и строгими родителями, которые держат детей на «сухом пайке» эмоций. Немалое значение имеют и стереотипы: «бьёт значит любит», «одинокой женщиной быть стыдно», «родители всегда правы», «сопротивляться бесполезно» и т. д. Женщины, подвергающиеся насилию, часто стыдятся себя, а не мужа — садиста, поэтому скрывают свои семейные проблемы. Дети родителей-садистов думают, что сами заслужили подобное обращение, потому что «не такие» и не так себя ведут.
На фоне постоянного унижения даже улыбка, доброе слово, подарок или небольшая поблажка воспринимаются как проявления любви. Эти моменты скрашивают существование и воспринимаются ярче, чем ежедневные мучения. Некоторые жертвы даже не понимают, в каком аду они живут. Мужчины, живущие со «стервами», также становятся жертвами, потому что эмоционально зависят от них, расценивая периоды принятия как проявление сильных чувств. Истерики, шантаж, манипулирование, резкие перемены настроения и желаний становятся настолько привычными, что уже необходимы для ощущения полноты жизни.
От «стокгольмского синдрома» самостоятельно не избавишься, нужна длительная психотерапия. Иначе даже после разрыва токсичных отношений жертва страдает от эмоциональной зависимости с садистом, не чувствуя себя свободной. Часто эта зависимость заменяется другой — алкогольной, наркотической или сексуальной.
Спасибо за лайки! Подписывайтесь на мой канал, чтобы читать больше интересных статей о психологии