Илья Кисарадов — фотограф из Санкт-Петербурга, чьи мрачные снимки погружают в мир страхов и грёз. Илья создаёт фотоистории на разные темы, а также снимает в разных жанрах — от портретов до необычных постановочных фото. Цикл фотографий «Фобии» положил начало авторскому стилю Ильи. Его экспрессивное и окутанное мраком творчество заставляет погрузиться зрителя в воспоминания о своих детских ночных кошмарах и настоящих страхах, безмолвных до сего момента, и старательно спрятанных нами когда-то глубоко под корку головного мозга. «Я начал серию „Фобии“, как мне кажется, в 2011-2012 году. Это фотографии во многом определили направление моего творчества на многие года вперед. Это один за самых ранних, если не первых, проектов, который не завершен до сих пор. Отчасти потому, что не завершен ещё и я, —рассказывает фотограф журналу. — Начавшись с „Фобий“ и продолжившись в „Реминисценции“, мои фотографии в своё время ими и закончатся». О цели фотопроекта Илья рассказывает: «Передо мной не стояло з
Илья Кисарадов — фотограф из Санкт-Петербурга, чьи мрачные снимки погружают в мир страхов и грёз. Илья создаёт фотоистории на разные темы, а также снимает в разных жанрах — от портретов до необычных постановочных фото.
Цикл фотографий «Фобии» положил начало авторскому стилю Ильи. Его экспрессивное и окутанное мраком творчество заставляет погрузиться зрителя в воспоминания о своих детских ночных кошмарах и настоящих страхах, безмолвных до сего момента, и старательно спрятанных нами когда-то глубоко под корку головного мозга.
«Я начал серию „Фобии“, как мне кажется, в 2011-2012 году. Это фотографии во многом определили направление моего творчества на многие года вперед. Это один за самых ранних, если не первых, проектов, который не завершен до сих пор. Отчасти потому, что не завершен ещё и я, —рассказывает фотограф журналу. — Начавшись с „Фобий“ и продолжившись в „Реминисценции“, мои фотографии в своё время ими и закончатся».
О цели фотопроекта Илья рассказывает:
«Передо мной не стояло задачи в „Фобиях“ передать первобытный или дикий страх в своей первозданной форме, но, скорее, я хотел отразить смирение и умиротворение в ситуациях, когда человек сталкивается с чем-то, что страшит его больше всего. Показать, что страх нужно встречать с распростертыми объятиями, как своего лучшего друга».
